- Не ищите меня в городе, я на рабочем выезде. Возможно, будет интересная информация по нашему общему вопросу, - Анна чеканила слова, как машина. Этот разговор она тщательно продумала. - Мне нужно знать, заинтересован ли кто-либо из ваших конкурентов в работе Жулавского.
В трубке послышалось напряженное дыхание.
- Насколько мне известно, нет, - осторожно ответил, наконец, Павел Аркадьевич.
- Очень надеюсь, что вы правы, - сухо сказала Анна. - На меня было совершено покушение. Советую вам подумать над этим фактом. При первой же возможности я вам перезвоню.
Она оборвала связь.
"Пусть покрутится, - Анна с удовольствием представила озадаченную мину седого джентльмена. - Неважно, замешана его фирма в моих неприятностях или нет, случись еще что-нибудь подобное, я им предъявлю счет по полной программе".
Чем ближе подъезжала Анна к родным местам, тем явственнее чувствовала, как переполняет ее уверенность в собственных силах. В ее руках была уникальная тема, внимание на которую обратили не только безликая масса обывателей, но и довольно крупный финансовый концерн. Она оказалась в центре опасных событий, о коих еще предстоит написать. Судьба предоставила ей бескорыстного помощника, способного защитить от обидчиков, поддержать словом и объяснить любые научные факты, если таковые окажутся у нее в руках. Эрудиции Глеба могли бы позавидовать многие "ученые мужи", в этом-то Анна быстро убедилась. И, наконец, у нее был Григорий - галантный кавалер, прекрасный и внешностью, и умом, и душой.
Покосившийся столб с полустертой табличкой "Авдотьево" обозначил поворот на ненакатанную грунтовую дорогу, уводившую в лес. Глеб притормозил.
- Что такое "Авдотьево"? - подала голос Тамара, уставившись на неприметный дорожный знак.
- Село где-то там, - отмахнулась Анна, разыскивая взором знакомые и забытые очертания автобусной остановки, куда провожал ее августовским утром отец.
- Это плохая вывеска, - сообщила Тома. - На ней написано "Плохое место".
Журналистка непонимающе посмотрела на Глеба, тот в свою очередь с похожим выражением лица разглядывал девочку.
- Тома, на табличке написано название села, - поправил он.
- Нет. Буквы говорят "Плохое место", чтобы люди туда не ходили. Как в городе на разрисованных досках: слова говорят одно, а буквы - совсем другое.
Так вот почему она терпеть не может рекламные щиты, - смекнул парень. Ай-да сестричка! А ведь не один институт, наверное, корпел над изобретением методов скрытого психического воздействия на массы.
- Зачем они обманывают? - продолжала Тамара. - Нельзя обманывать, нечестно.
- Ну, нас это не касается, - нетерпеливо прервала ее Анна.
Дорога в лесу заняла больше часа. Пришлось ехать прямо по талому снегу, поскольку грунтовое покрытие здесь никто отродясь не очищал. Показалась опушка. Анна привстала на сидении. Пригорок и плавный спуск. Она облегченно вздохнула. Коттедж отца, целый и невредимый, стоял на прежнем месте.
Не добравшись до ворот всего десяток метров, машина окончательно увязла. Зима выдалась снежная, и под ленивым мартовским солнцем заскорузлые сугробы таяли медленно и неохотно. Утопая по колено в мокром снегу, Анна пошла к парадным дверям, а Глеб остался подле омертвевшего автомобиля и внимательно оглядел округу. Блеклое здание вросло в застывшие зимние волны, и черные сучья одинокой липы одиноким контрастным пятном распластались на фоне серо-белого пустого двора. Глеб прислушался к земле. Чужие звуки отсутствовали, лишь из дома истекал слабый живой дух.
- Тома, ты чувствуешь? - шепотом спросил он. Мысль об Антоне мелькнула и опять потерялась.
- Да! Я хочу с ней познакомиться!
- С кем?
- С собачкой!
И девочка неуклюже побежала по сугробам. Глеб поспешил за ней, и тут из подвального окошка вылез лохматый худой пес. Черная шерсть висела на его боках спутанными клочьями, а загривок недвусмысленно ощетинился. Как заправский сторож, пес выдал грозный рык, прижал уши и двинулся на незваных гостей. Анна, ойкнув, замерла. Тамара растерянно отступила. Пес, почувствовав свое превосходство, осмелел и залаял.
- Почему он злится? - недоуменно спросила девочка. - Мы же ничего плохого не хотим!
- Он нас не знает. Подожди, я попробую с ним договориться, - Глеб осторожно подступил к собаке. - Эй, Черныш, не шуми, - парень присел на корточки в метре от животного и медленно протянул ему руку. Пес показал зубы. - Черныш, Черныш, я свой.
Зубы исчезли под черной слюнявой губой. Пес вильнул хвостом, на полусогнутых придвинулся к человеку и обнюхал руку. Хвост, а заодно и зад, заходили ходуном.
- Признал, дружище? - Глеб рискнул потрепать собаку по загривку. - Вот и отлично. Ну и тощий же ты! Тома, у нас, кажется, осталась булка с котлетой.
Девочка бойко сбегала к машине и вернулась, держа в руке сверток. Пес пришел в дикий восторг. Тамара скормила ему остатки завтрака и была счастлива, когда Черныш - другое имя к нему просто не клеилось - облизал ее ладошку.
- Эй, вы поосторожнее. Она же не привитая, - окликнула Анна.
- Да полно тебе! Отличный пес! Здоровый. Да, приятель? - Глеб встал и погладил собаку по голове.
