— Если бы ты прислушивался к себе, у тебя бы уже была подсказка. — И она укоризненно покосилась на него. — Почему ты не обращаешь внимания на дарованные тебе способности и не развиваешь их? Они никуда не исчезнут только из-за того, что ты решил игнорировать их. Лучше смириться, сынок. Они часть тебя.
Лиам нахмурился.
— Какие же это дары, мам? Вскипающая в ухе кровь, когда ты решишь посетить меня? Видеть ауры животных и растений? Странное знание каких-то вещей, смысл которых становится понятен только после того, как они сбываются? И все это абсолютно бесполезно, когда я нуждаюсь в них больше всего. С детства твои загадочные слова приводили меня в замешательство.
— Думай о своих возможностях, как об инструментах. Ты не сможешь пользоваться ими свободно без практики. Но если ты отточишь свое умение, то однажды станешь высококвалифицированным мастером. — Брин дотронулась до его щеки. — Так что не думай, что твой взгляд на это не имеет значения.
— Может, я просто упрям.
— Может быть? — парировала она с улыбкой.
— Я хотел жить собственной жизнью, а не будущим, назначенным судьбой, от которого я не смогу убежать.
— Ничего себе! Видеть — не означает не иметь выбора. На самом деле, перед тобой открывается целый мир безграничных возможностей. У тебя имеется врожденная аварийная сигнализация, тогда как остальные полагаются на имеющуюся у них информацию и собственное мнение. Ауры могут быть полезны. Скажи, тебя когда-нибудь кусала собака?
Лиам помедлил.
— Никогда, насколько я помню.
— Животные тянутся к тебе. Они знают, что ты их чувствуешь. То же самое с деревьями и растениями. Они живые существа, поэтому их ауры это ключ к пониманию состояния их существования. — Ее улыбка стала нежной. — Помнишь, как ты плакал, когда кто-нибудь дарил мне цветы? Ты говори мне, что они истекают кровью.
— Мам, мне было пять. И знание о состоянии моего сада не поможет в нынешних проблемах.
— Если бы ты уделял этому свое внимание, то может и могло помочь. Но ты отстранился на многие годы. Какого цвета была аура Гвинет?
— Не знаю. — Лиам не думал об этом и не хотел зацикливаться на этой суке.
— Настройся и подумай.
Лиам вздохнул. Когда его мать что-то решила, с ней лучше не спорить.
Он закрыл глаза, и внезапно это ощущение заполнило его разум.
— Зеленая. И грязно-коричневая.
Цвета его бывшей жены отражали злость, ревность, мелочное злословие и отсутствие сердечного тепла. На самом деле, он больше не мог представить себе Гвинет без уродливой ауры вокруг. Он нахмурился.
Почему он женился на суке?
— Вот именно, — похвалила его мать. — А у Рейн аура…
— Синяя с белым. Яркая. Живая. — Он представлял ее смелой и сияющей. — Она прекрасна.
Брин с гордостью улыбнулась.
— Безусловно. Мне жаль, если я напугала ее при встрече.
— Почему ты не сказала мне, что приедешь раньше, чтобы я мог объяснить?
— Если бы ты был более внимательным, то знал бы это, как только я начала собирать чемоданы. Почему ты не рассказывал ей о своей семье, сынок?
— Я не знал, что сказать, чтобы не показаться сумасшедшим. — Он сделал большой глоток чая. — Я так рад видеть вас с папой. Как там остальные?
— С твоими сестрами все хорошо, они шлют тебе свою любовь. А есть еще печености? — спросила она с надеждой. — Я порылась в буфете, но не смогла найти.
— Печенье, мам. Здесь это называют печеньем. — Он улыбнулся. — Для той, которая, кажется, знает все на свете, составляет трудность их найти? Я удивлен. Рейн испекла немного печенья сникердудл. Они в банке. Подожди. — Он вновь поднялся и принес ей коричневый керамический контейнер, разрисованный королевскими лилиями.
Брин взяла одно и прежде, чем откусить кусочек, окунула его в чай. Она замурлыкала.
— Я не знала, что такое сникердудл, но это просто восхитительно. Вы счастливчики. И глазом моргнуть не успеете, как Рейн вас откормит.
— Уверен, так и будет. — Он чувствовал, как у нее в голове рождалась речь. — Ну так что у тебя на уме? Ты не поехала в тур по Калифорнии, потому что внезапно почувствовала необходимость увидеться с моей девочкой или «поговорить» с ребенком. И ты не будила меня среди ночи ради чего-то сентиментального.
— Поскольку проблемы Макена будут продолжать расти, словно снежный ком, то, если ты не начнешь рассуждать логически и спокойно, от тебя будет больше вреда, чем пользы от вас обоих.
Каким, черт подери, образом он должен это сделать, если все, над чем они так усердно работали, разваливалось прямо у них на глазах?
— Я знаю, что ты желаешь добра, но…
— Я не стану опекать вас, Лиам. — Ее глаза вспыхнули зеленым огнем.
Он вздрогнул, затем взял из банки печенье и обмакнул в чай. Его мать могла быть мягкой и приветливой до тех пор, пока кто-нибудь не задевал ее темперамент.
— Я не это имел в виду. Но если ты хотела сказать мне успокоиться, то могла бы просто позвонить.
— Хорошо, мы приехали именно для того, чтобы познакомиться с Рейн. Появление крошки тоже стало дополнительным стимулом. Уверен, что не желаешь узнать кое-что?
