Лера еще не знала, как ей в перспективе себя вести и можно ли считать, что она посмеялась над отчимом и достаточно его обдурила. Или мариновать его «бумажной любовью» дальше? Но тут наступило окончание школы, и девушка решила, что начнет самостоятельную жизнь. Она ушла от родителей, сняла комнату у старенькой бабушки и устроилась на работу в бутик нижнего белья. О, как ей нравилась ее работа, товары, к которым она теперь могла спокойно прикасаться, мерять и в рассрочку, под зарплату, купить. Нижнее белье казалось ей совершенством, она боготворила красные кружева на черных трусиках, белые облака рюшек, радужную палитру ночных сорочек и обалденно сексуальные стринги. В женском гардеробе нижнее белье занимает особое место и обеспечивает женщине комфорт и уверенность в себе. Погрузившись в этот удивительный мир, Лера на время забыла о жмоте отчиме, о жалкой матери. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила на своей электронной почте десяток писем от страстного Федора-Джуана к своей любимой Зэрите! Ей казалось, что еще чуть-чуть, и отчим узнает, догадается, что автор этих «глупых испанских писем» — она. Но Крупинкин писал страстно, отчаянно, просил адрес, чтобы выслать купленные подарки, и собирался приехать в Испанию.
Когда ее мысли заметались, и она уже хотела закончить эту глупейшую историю, в магазине появился он, ее Ромео. Лера увидела его перекошенное шрамом лицо, его жесткий взгляд и, оробев, спросила:
— Вы чем-то интересуетесь? Хотите купить подарок своей даме? Вы знаете размер?
Услышав ответ, она замерла от удивления:
— Я хочу сделать подарок вам — вот эти черные стринги и вот этот черный бюстгальтер. Выберите ваш размер и заверните, пожалуйста.
Лера интуитивно поняла, что наконец появился тот, кто исполнит ее девичьи мечты о неземном богатстве, и пусть сказка начинается с покупки стрингов, ей это не важно. Все остальное обязательно потом будет.
Кевин не звонил целых два дня, его телефон был недоступен, и Юля просто не знала, что делать.
— Вот так приручили тебя, Юлечка, и ты без «Мед» уже не можешь прожить и дня. А может, что-то случилось? — накручивала она себя и тут же успокаивала. Кевин никогда не исчезал надолго и был обязательным, но она вдруг ощутила странную тоску. А если он не вернется из Америки? Что вы будете делать, журналист Сорнева? Расслабились, любимой себя почувствовали? Крепко тебя задел американец! Ты думаешь, он приедет?
Сегодня Юле надо было успеть на интервью с руководителем городского Молодежного центра Германом Куркиным. Молодой человек был амбициозен, но говорил так плохо, так коряво, что она еле сдерживала смех. В прошлом году они редакцией проводили опрос: какие образы возникают у людей, когда они слышат слово «чиновник»? Почти все ответы сводились к стереотипу: чиновник — это бездушный человек, которому нет дела до посетителей, томящихся в очередях, люди мешают ему работать, раздражают, не дают заниматься важными государственными делами. Чиновник Герман Куркин был абсолютно другим типажом: он доставал людей со своими молодежными проектами и не давал им работать.
— Молодежью должен заниматься не только Молодежный центр, а все организации! — декларировал он.
— А чем тогда будете заниматься вы? — съязвила Юлька, но Куркин ее не услышал и ринулся убеждать читателей газеты дальше. Телефон зазвенел, когда интервью было уже записано.
— Юля, подъезжай, надо поговорить, — услышала она голос главреда.
— Пытать будете, Егор Петрович?
— Слегка! — туманно ответил Заурский.
Юлька понимала, что информацией по убийству пора поделиться со следствием, но существовала большая опасность, что следствие этого не оценит, а журналиста Сорневу задвинет от проводимого расследования далеко и надолго.
— Мед, мед! Я так скучал, — раздался в телефонной трубке любимый голос.
— Ты исчез на целых два дня, Кевин! Я не знала, что и думать!
— Джулия, я сдавал работу! У меня была презентация, телефон мне только мешал. Как только работа сдал, я звоню!
— Кевин!!! Как хорошо, что ты есть на свете!
— Почему на свете, Мед? Я звоню из Америки!
Настроение у Юльки сразу резко улучшилось, а все происходящее вокруг она воспринимала только через призму своего состояния, поэтому в кабинет к Егору Петровичу пришла радостная.
— Для проведения пыток журналист Сорнева явилась!
— Шутки у тебя, Юлька! Пример с Милы Сергеевны берешь?
— Не, ей такие гадости в голову не придут. Это у меня голова дурная, но умная.
— Хорошо, умная твоя голова. Говорят, ты от Крупинкиной не вылазишь?
— Егор Петрович, что это у вас за сленг — «не вылазишь»?!
— Это с кем поведешься. Рассказывай!
— Прямо все-все? — заныла Юлька.
— Сорнева, ты пока еще по заданию газеты работаешь. Вот откроешь свое детективное агентство, тогда и будешь лицом самостоятельным, а пока я по закону отвечаю за каждую публикацию в газете, если даже она подписана твоим именем.
— Ой, Егор Петрович, даже не знаю, с чего начать…
