Что-то обдумывать, принимать решения, действовать им не хотелось. Произошедшее с другом выбило всех из колеи. Однако жить надо. И работать надо. Посему нервы в кулак – и продолжать дело. И надеяться на лучшее.
…Он вернулся через четыре часа. Мрачный, злой, с расцарапанными костяшками правой руки. На немой вопрос друзей хмуро буркнул:
– Нет ее. Не смог найти. Она куда-то выехала с сотрудниками редакции еще вчера. С тех пор ни слуху ни духу. Может, уехала к отцу.
Артур успел рассказать друзьям о некоторых подробностях своего знакомства с Миленой, и парни были в курсе.
– А это что? – кивнул на руку Толик.
– Так… – Антон сосредоточенно промокал костяшки тампоном с защитным составом. – Иногда наши коллеги бывают непроходимо тупы. Слова не действуют, добрых намерений не понимают. Приходится разговаривать на доступном им языке.
– Трупов много?
– Ни одного. Только синяки…
Антон отбросил тампон и махнул рукой. Ерунда, мол. Сев на диван, достал бутылку воды и быстро осушил ее.
– Давайте думать, что делать с Землей-4. Там наша база, там квартира Артура. Оставлять нельзя. Еще нагрянут гости дорогие…
– Базу оставляем. Пока не придем к определенному решению. А вот квартиру Артура надо навестить и прибрать. Остальное потом решим.
…Через три часа ссадины на руке Антона затянулись, а к утру и вовсе исчезли. Этот приятный пустячок вопреки ожиданиям не вызвал радостных эмоций. Парни видели неподвижную фигуру Артура в специальной камере и понимали – перед ними пример того, что в будущем произойдет со всеми. И если Битрая, Новистра и все боги всех Вселенных не помогут, в медицинском боксе будут пять тел вместо одного.
Мутация начала поворачиваться другим лицом. Истинным.
– …Его организм меняется. Происходят какие-то процессы. Что-то с кровью, кожным покровом, костями. С органами. Даже с мозгом.
– То есть?
– Не знаю. Такое впечатление, что у Артура происходит какая-то замена.
– И что, у него будут другие внутренности?
– Форма органов, основные характеристики, может быть, останутся прежними. Но вот функционально… У него и так произошли серьезные изменения. Например, кровь.
– Что не так с кровью?
– Все. Это уже не кровь. Правда, прежние показатели в норме, даже цвет сохранен. Но вот из чего она состоит – непонятно. Моя аппаратура не может определить этого.
– Но у вас же лучшая аппаратура во вселенной!
– Верно! Только создана она для людей.
– А Артур?
– А Артур уже не человек. Совсем. Хотя и выглядит как человек, дышит, говорит, даже думает. И внутри у него вроде все как у человека. Но это не homo sapiens.
Новистра сам поежился от своих слов и взглянул на землян. Они выглядели подавленными. Слова профессора звучали как приговор.
– Но я боюсь иного.
– Чего? – обреченно спросил Антон.
– Что теперешнее состояние Артура – это инкубационный период. Организм мобилизовал все силы, все резервы для того, чтобы докончить преобразование, начатое раньше.
– А потом?
– А потом мутация завершится, и перед нами предстанет другое существо. Я даже не смогу назвать его человеком.
– Вы думаете, он превратится во что-нибудь эдакое… с пятью руками и хвостом?
Новистра поморщился и взглянул на Марка как на несмышленого ребенка.
– Не надо было увлекаться низкопробной фантастикой, молодой человек! Под иным я понимаю сознание. Что станет для него главным в жизни, какие приоритеты будут? Уцелеет ли хоть что-нибудь человеческое? Ведь ход мутации показывает, что ничего людского в нем не остается…
– Пожалуйста, яснее, профессор! – звенящим голосом попросил Сергей.
– Не могу яснее. Сам не знаю. Но не исключаю, что это будет другое существо. С другой структурой мышления. И не исключено…
Новистра замолк на полуслове, обвел взглядом землян, набираясь духу, чтобы закончить фразу.
– Не исключено, что он не сможет существовать с нами. И попробует нас убрать или изменить.
– Артур-то? – едва не хором воскликнули Толик и Антон. – Бред!
– Бред! – легко согласился профессор. – Но я бы не стал сбрасывать его со счетов. Надо быть готовым к тому, чтобы защищать себя от него.
– То есть вы хотите сказать, что мы в случае непонятного развития ситуации должны будем убить нашего друга?! Вы в своем уме, профессор?
Новистра отлично знал, что земляне друзья, знал, что не раз рисковали, выручая друг друга из беды. И осознавал, как они воспримут такие слова. Потому и говорил как можно более мягко, деликатно. Но когда Марк повысил голос, Новистра не выдержал.
– Я в своем уме! И привык отвечать за свои слова! А если вы лучше знаете, что может произойти, тогда прошу занять место врача! С радостью уступлю! Я не призываю вас убивать его! А только напоминаю об осторожности.
– Извините, доктор, – сказал Сергей, кладя руку на плечо Марка, который уже и сам жалел о внезапной вспышке. – Он сорвался. Поймите, в каком мы положении. Мы и сами заражены этой дрянью. И должны знать, что нас ждет.
Новистра остыл быстро. Кивнул Сергею и взглянул на Марка. На его лице – ярость, боль, сострадание, смущение… Странный букет для такого человека.
– Мы можем рассчитывать, что он придет в себя в обозримом будущем?
