– Сан Дмитна, – из круглой дыры на неё глядело анемично-белое лицо матроса. Волосы всклокочены, в глазах краснота от лопнувших сосудов. – Вы не занесёте в каюту комдиву-три?
Парень протянул ей несколько соединённых скрепкой листов. Какие-то таблицы, цифры.
– Хорошо, занесу.
Он механически приложил руку к пилотке, отдавая честь, развернулся и зашагал на прямых ногах. Хорошо, если в кубрик – свалиться и спать, а если на боевой пост?
Саша ещё раз машинально скользнула взглядом по диковинным столбцам на бумаге. С усилием потянула кремальеру вниз: надо было закрыть люк, не положено держать распахнутым. Переборка глухо стукнула, и Саша пошла назад, в конец жилого отсека, к каюте Артура и Паши.
Вот она. Интересно, Артур на вахте? Если нет, то, наверное, спит, как все. Когда теперь с ним удастся по-человечески поговорить – не раньше, чем они до полюса дойдут? Или даже того позже, когда они снова выберутся из-подо льдов?
Ну ничего, разговоры подождут. Лишь бы всё было в порядке – с лодкой и со здоровьем. А то, если так спать по полтора часа в день…
Отбрасывая тревожные мысли, Саша потянула дверь на себя, шагнула вперёд, осторожно ставя ногу.
В каюте было темнее, чем в её собственной. Лампочка под подволоком слабо освещала голую тумбочку, спинку койки, смятую подушку. Подушку сжимала смуглая рука, в неё зарылась щека, острый нос. Спутанные чёрные волосы падали на лоб, на веки, стелились по грязно-белой наволочке.
Артур лежал, не сняв РБ, и его нога съехала с койки, словно он шагнул в каюту, упал животом на постель и отключился, не успев даже оторвать от пола ногу.
Саша потянулась к тумбочке, тихонько опустила листки.
Странно: в коричневатом свете лампы скуластое, резко очерченное лицо, совсем мальчишеское, не выглядело измотанным. В уголку рта едва обозначилась ямочка – губы, казалось, вот-вот тронет насмешливая улыбка.
Он дышал неслышно, под синей сморщенной тканью робы едва заметно приподнимались и опадали лопатки. Саша невольно наклонилась к нему, вслушиваясь, ловя слабый звук дыхания.
Только бы опять не зазвонили тревогу. Пусть будет тихо – хоть пару часов, пока ему не придётся вставать на вахту.
А ей надо возвращаться. Главное – ни на что не наткнуться случайно, выходя, и дверь закрыть без стука.
Она повернулась, бочком направилась к двери. Помедлила ещё чуть-чуть, собираясь толкнуть дверь, и до неё донёсся шорох простыни. Пальцы Артура беспокойно шарили в складках, пытаясь зацепить край сбившегося на бок одеяла. Он что-то глухо, жалобно промычал в подушку.
Саша шагнула назад, к его койке, нагнулась и потянула одеяло вверх, на себя, выдёргивая плотную ткань из-под колена Артура. Легонько встряхнула, накинула ему на плечи, разгладила складки ладонями, укутывая его. Артур шумно выдохнул, поворачиваясь на бок, наконец-то забираясь под одеяло целиком, с пятками и подбородком. Тёмные губы шевельнулись:
– Маам…
Сашина рука потянулась коснуться растрёпанных чёрных прядей на лбу. Чуть-чуть дотронулась, ладони стало мягко, щекотно, и Саша отдёрнула её: не разбудить бы.
Она вышла на цыпочках.
– Товарищ командир!
– А? – Кочетов рывком сел на койке, придвинул к себе ПДА. Глазам всё ещё было сонно и горячо, тяжёлая голова гудела. Наконец он нашёл взглядом розовое улыбающееся лицо замполита.
– Роман Кирилыч, да не волнуйтесь вы так, – добродушно брякнул тот. – Что ж вы как на пожар подорвались. Я всего лишь зашёл поговорить.
Кочетов сглотнул кислый привкус во рту.
– Надо полагать, я подорвался именно потому, что я не вижу веской причины будить командира корабля во время отдыха, кроме пожара, затопления или ещё какой-либо нештатной ситуации, угрожающей нашим жизням.
Он покосился на часы, лежащие на тумбочки. Двадцать семь минут. Он спал двадцать семь минут из отмеренного на отдых часа.
– А вы что, зашли ко мне поговорить о морально-волевых качествах экипажа?
Замполит переступил с ноги на ногу, опустил взгляд на синюю папку в руках.
– Не совсем, Роман Кириллович, – смущённо произнёс он. – Я просто подумал, что у нас на корабле в последние дни ничего не происходит. Люди начинают скучать.
Кочетов хватанул воздух прямо ртом. Выдохнул. Поднялся, глядя в довольные жизнью глаза замполита.
– Константин Иванович, – тихо сказал он.
Замполит опустил голову. Полные руки дрогнули, задвинули папку за спину.
– Виноват, товарищ командир, – пробормотал он. – Я не хотел сказать… Конечно, я вижу, люди тяжело работают.
– Большинство людей, – впечатал Кочетов. Круглое лицо замполита начало краснеть, как наливающееся яблоко.
– Товарищ командир, – просительно сказал он. – Я только хотел предложить, узнать ваше мнение… когда мы придём на полюс – у нас ведь будет несколько дней отдыха перед возвращением. Может, устроим праздник, раз уж День Нептуна у нас сорвался?
Кочетов потёр лоб, провёл ладонью выше, приглаживая вихры на затылке.
– Праздник – это неплохо. Накроем стол, попросим кока приготовить нам что-нибудь особенное, – он слабо улыбнулся. – Гитару достанем. Можно даже мяч погонять на свежем воздухе, по снежку. Есть у нас мяч, Константин Иванович?
