— На работе, — директор бросил на меня долгий изучающий взгляд, который я не выдержала, отведя свой в сторону. — На работе у нас только и разговоров, что о тебе. У нас теперь не центр занятости, а какой-то пчелиный рой, который постоянно жужжит.
— Есть что-то новенькое? Какая-нибудь информация? Я, конечно, понимаю, что еще слишком рано, но все же?
— Пока ничего, — директор покачал головой.
— Марат не приходил? Не интересовался? — задавая вопрос, почувствовала, как сжалось сердце.
— В районе нашего центра данный молодой человек замечен не был, впрочем, как и второй, — я не сразу сообразила, что речь идет об Антоне. — Поэтому мы сегодня бурно обсуждали твои новости.
— Мои? — изумилась. — Бурно?
— Доношу до твоего сведения, что большинство проголосовали за то, чтобы ты завтра фотографировалась в ванной.
Поднявшись, подошла к окну и засунула руки в карманы шорт.
— Вы уже звонили Кириллу, договорились?
— И не думал. Ира, это только твое решение, мы можем обсудить, посоветовать, где-то помочь, но последнее слово только за тобой. Так что сама решай нужно тебе это или нет.
— Спасибо, — я продолжала смотреть через окно на живущий своей жизнью город и на бесконечных прохожих, которым нет до меня никакого дела — у них своя жизнь, у меня своя.
— Ир, ты только не переживай и не грусти. Не сомневайся, у нас все получится. Потерпи немного. — Игнат Эдуардович тоже подошел к окну. — А вообще, пользуйся случаем, отдыхай, отсыпайся, читай книги, смотри телевизор.
— Я бы лучше погуляла, — призналась, повернув голову в сторону директора.
— Ир, от прогулок пока лучше воздержаться, — посоветовал мне стоящий рядом мужчина, как будто я и сама этого не понимала.
— Знаю, поэтому обойдусь прогулками по балкону, — тяжело вздохнув, отошла от окна.
Зазвонил мобильный Игната Эдуардовича, судя по его нахмурившемуся лицу, разговор ему предстоял не из приятных.
— Да, — желваки на скулах Игната Эдуардовича стали ходить ходуном. Вопреки моим ожиданиям, он не ушел. — Тань, подожди. Ну, нельзя же так. Подумай о Софии.
Донесшиеся до меня женские вопли, заставили покоситься в сторону директора. Зачем так орать? Похоже, что общающаяся с Игнатом Эдуардовичем Татьяна весьма несдержанная особа, интересно из-за чего она на него так кричит?
— У меня нет. Подожди немного… — до меня донесся очередной женский вопль, после чего в комнате наступила тишина.
— Жена? — предположила, потому что такое поведение мог позволить себе только кто-то близкий.
— Бывшая, — убрав телефон, мужчина устремил взгляд в окно. — Она не дает мне видеться с дочерью.
— Сколько дочери? — спросила для того чтобы заполнить паузу. О том, что девочке десять лет, я знала. У нас все об этом знали.
— Десять. Совсем скоро одиннадцать исполнится, — отойдя от окна, Игнат Эдуардович опустился на стул.
— Можно спросить, а по какой причине ваша бывшая жена запрещает вам общаться с ней? Это из-за дочери? Девочка не хочет с вами встречаться?
— В том-то и дело, что София хочет общаться и более того она даже готова жить со мной, потому что мать ей совершенно не занимается.
— Игнат Эдуардович, вы взрослый человек, раз не удается с женой договориться по-хорошему, действуйте через суд, вы как минимум имеете право на один день в неделю.
— Ира, я осведомлен о воскресных папах, но это не мой случай.
Мужчине было плохо, разговаривал он со мной нехотя, словно через силу, и еще неделю назад я бы не полезла к нему со своими вопросами, но сейчас, я отчетливо поняла, что Игнату Эдуардовичу надо выговориться и главное этот самый разговор начать.
Поднявшись с дивана, придвинула стул и, поставив его напротив мужчины села. Директор на мое передвижение никак не отреагировал.
— Расскажите мне, — мужчина сидел неподвижно, находясь в глубокой задумчивости, он словно и не слышал меня. — Игнат Эдуардович, — моя ладонь легла на его и мужчина тут же встрепенулся, словно пробудился от глубокого сна.
— Пока я здесь, по отчеству меня можно не называть. — Кто о чем…
— Хорошо, — уступила. — Игнат, расскажите мне, как вы дошли до таких отношений с женой.
— Ир, а оно тебе надо? — Серые глаза внимательно наблюдали за мной.
— Надо, — уверенно заявила, кивнув. — Поэтому не тяните, рассказывайте.
— Да рассказывать-то особо нечего, — внезапно пошел на попятную мужчина.
— Я жду, — моя ладонь сжала мужскую. Игнат Эдуардович взглянул на мою ладошку, а потом зажал ее между своими. Вырывать и освобождать руку не стала, приготовившись слушать.
— Хорошо, — обреченно произнес он, склоняя голову. — У нас с Татьяной случился стремительный и головокружительный роман. Я был очарован ее красотой, потом свадьба и рождение Софии, после чего Татьяну словно подменили. Она стала дерганая, капризная и совершенно не хотела заниматься ребенком. Я все ждал, когда же в ней проснутся материнские чувства, но так и не дождался.
— Вы сами ухаживали за девочкой? — Я, так же как и Игнат Эдуардович не спускала глаз с наших ладоней.
