В прошлую нашу встречу на чернявом красавчике была кожаная безрукавка с кучей заклепок и застежек. Сейчас же её место занял модный пиджачок с закатанными рукавами. Ткань отливала серебром, а кое-где поблескивала золотом. На плечах самые настоящие эполеты с бахромой и алмазными камешками внутри. Может и не алмазы, в драгоценных камнях особо не разбираюсь, но вряд ли напомаженный хлыщ наденет костюм с дешевой бижутерией. А губы то губы – сочно красные, как задницы павианов. Он еще и глаза блеском подвел, и кожу обильно затонировал в смуглый цвет, что особенно сильно контрастировало с белой шеей, выглядывающей из-за ворота рубашки.
Светлана, напротив, смотрелась весьма скромно на фоне яркого самца: элегантное вечернее платье, подчеркивающее достоинства фигуры. Макияж едва заметен, но Кормухиной большего и не надо, любая раскраска блекла по сравнению с естественной красотой. На груди массивное ожерелье с тяжелыми камнями – подарок ухажера. Не сомневаюсь в этом, потому как оно единственное не гармонировало с общим утонченным образом, и подошло бы скорее дородной тётке, чем хрупкой девушке.
- О, твоя бывшая мартышка пожаловала, - злая гримаса искажает лицо красавчика.
Видит Вселенная, хотел поздороваться и пройти мимо, но увидев эту паскуду… Не знаю, что произошло, словно тяжелый занавес упал перед глазами. Успел лишь почувствовать невидимые пальцы, болезненно сдавившие грудь.
Очнулся сидящим за столиком, внимательно разглядывающим побледневшего Майкла: парня не спасал даже обильный макияж.
- Петр, не надо, - слышу спокойный голос Светланы.
- Не надо чего?
- Ничего не надо. Верни стул на место и возвращайся, откуда пришел.
Стул… стул… действительно, откуда взялся стул? Кажется, выхватил его из-за пустого соседнего столика.
Поток бессвязных мыслей заполнил голову и тогда возникшей паузой решил воспользоваться красавчик:
- Кому сказано, вали отсюда, тупая мартышка.
- Майкл, не стоит…
- А ты заткнись, - неожиданно рявкнул он, – из-за тебя проблемы. Нацепляла где-то швали подзаборной, а мне соскребывать.
- Тебя с девушками общаться не учили? – говорю, а сам на парня не смотрю, рыская взглядом по столу. Приняв это за явный признак слабости, Майкл вдруг почувствовал прилив смелости.
- Ты кто такой, чтобы учить? А? Думаешь, получил детектива и все можно? Я тут навел кое-какие справки и много интересного выяснилось: про пьянства и дебоши, про изнасилование Ольховской. Представляешь, этой полоумной макаке хватило мозгов залезть в трусики к самой Алине Ольховской. Его так отметелил, что едва не сдох в грязном привокзальном туалете. А про историю с Альсон слы…
Я наконец нашел, что искал, и Майкл мигом заткнулся.
- Ты говори, говори, очень хочется услышать продолжение истории, - подбодрил я собеседника.
- Петр, это уже не смешно, положи нож, - голос Светланы заметно дрогнул.
- А что, до этого было смешно? - выдавливаю улыбку и тут же уголки рта опускаются обратно.
- Петр, это не ты, на тебя не похоже.
- Не похоже? Не похоже… Да, наверное не похоже. Мы все играем свои роли, кто по велению сердца, кто по указанию Организации. Тебе ли этого не знать, дорогая?
Светлана терпеть не могла такого обращения. Все эти милая, любимая, дорогая вызывали у девушки стойкое раздражение, да и у меня, признаться, тоже.
- Дорогая, дешевая – я тебе что, вещь? - заявляла она всякий раз, когда хотел позлить ее.
Но сейчас девушка молчит, зато красавчик слева дернулся - пришлось лишний раз качнуть ножиком в пальцах, во избежание. Права Светлана, тысячу раз права – не я это. Тот старый Воронов никогда бы не приставил револьвер к виску и не стал бы танцевать в борделе в одних трусах. Я что, действительно готов пустить в ход эту десертную пилочку, названную ножом по одному лишь нелепому недоразумению?
Вижу, как глаза красавчика начинают метаться из стороны в сторону, поэтому заранее предупреждаю:
- Позовешь на помощь, убью.
И красавчик как-то сразу сникает: то ли грозные слова подействовали, то ли ножик в руке.
- Чего добиваешься, Петр? – в голосе Светланы отсутствуют всяческие интонации. Её тон не просто холоден, он буквально покрыт толстым слоем инея.
Чего добиваюсь? Уже и сам не знаю. Внутри каждый нерв натянут – требует действия, иначе неминуемо взорвусь от напряжения. Вот и действую в меру своего разумения, будто слон в посудной лавке.
- Я тебя не люблю и никогда не любила, ты это хотел услышать? Такова моя работа. Хочешь обвинить кого-нибудь, обвини Организацию, обвини меня, но Майкла не трогай он здесь не причем. Я играла тобой, не он.
Бездна, она что, всерьез думает, что я его порежу? Она защищает его, пытаясь переключить весь негатив на себя. Да она больший мужик, чем этот писанный красавчик напротив, который даст дёру при малейшей возможности, бросив любимую наедине с обезумившим бывшим. Только любимую ли?
