Сам не знаю, зачем включил компьютер. Видимо, настолько все хорошо было, что решил испортить себе настроение. Зашел в базу и увидел жирную красную надпись: заблокировано, а ниже приписка курсивом:
Вот оно значит как получается - отстранили от дел. Мо таки сдержал слово, написал в рапорте про неустойчивое психическое состояние напарника. Теперь придется иди в змеиное логово к Анастасии Львовне, за душеспасительной беседой.
Это я в академии мог кочевряжиться, игнорируя госпожу Валицкую, здесь же все строго: приказано – явись, в противном случае недопуск и штрафные санкции. Признаться, в какой-то момент захотелось сбежать обратно в мотель, но желание это было совсем уж слабым: то ли храбрости набрался после поездки в Сарчево, то ли обезболивающее на редкость сильное. В общем, пошел я знакомиться с «новым» психологом.
Кабинет ее оказался на третьем этаже, только в другом крыле. Что ж, оно и неплохо, заодно кофе попью, пока ковылять буду. Было здесь одно особенно вкусное, с ванилью.
В коридоре навстречу попалась Джанет Ли: бывшая одногруппница, она же бывшая старшая - та, что чуть не угробила меня курсе на третьем, а может втором… Попытался пройти мимо, но знакомый голос окликнул:
- Воронов!
Пришлось останавливаться для «дружеской» беседы, коей в казармах отродясь не бывало.
- Что с ногой?
- С машины выпал, - отвечаю чистую правду.
Ли, чуть склонив голову, грустно улыбается:
- А ты все такой же, ершистый.
- А с чего другим быть, когда четыре года против шерсти гладили.
- Обиженный значит, - девушка кивнула каким-то свои мыслям. – Воронов, а ведь ты тоже не подарок. Никогда не задумывался, сколько людей пострадало от твоих необдуманных поступков?
Смотрю на Ли, на ее вечно невозмутимые черты лица, и не понимаю, к чему весь этот разговор? Издевается? Нет, не в ее стиле: она скорее нудить и отчитывать будет, чем тонко подъеб… подкалывать. Истинно старшая по группе, пускай и бывшая. Этакая заботливая мамаша-наседка для всех, кроме меня.
- Кто пострадал? Назови хотя бы одно имя, - не выдержав, вступаю в диалог.
- Соми Энджи.
Разумеется, кто бы сомневался – без толстого никуда.
- Не знаю такого.
Тонкие полоски бровей на лице Джанет едва заметно дрогнули – девушка хмурится.
- Воронов!
- Жирного подонка и подлеца знаю, Соми Энджи не знаю.
- Воронов, прекрати! С тобою совершенно невозможно разговаривать.
Понимаю, что начинаю закипать, поэтому задираю глаза к потолку. Вселенная, не хватало еще сцепиться в коридорах отделения, с непременной руганью и криками, как это неоднократно случалось в казармах. Думал, покончу с Академией, и все уйдет в прошлое, смоет всю ту накипь, что образовалась за последние четыре года. Ан нет, постоянно вылезает хрень наружу: взять тех же мужеголосых подруг клана Ольховских.
- … бедного Соми. Это по твоей инициативе парню устроили травлю, годами по имени не называли, - продолжала отчитывать меня Ли. – Или скажешь, кто другой организовал те позорные похороны в столовой?
Меня избивают, мне поджаривают мозги, мне устраивают общественную обструкцию по ложному обвинению. Как так выходит, что я всегда виноват? Это не иномирье, это какое-то зазеркалье, с искаженными и изуродованными понятиями чести и справедливости. Послушаешь того же Соми, все правильно парень говорит: о добре, о зле. Но почему, когда речь заходит о поступках, великий гуманист превращается в великого мерзавца. И ладно бы только играл в добряка, он ведь действительно верит в каждое произнесенное слово. Как?! Как можно отделять одно от другого?! Не понимаю. У меня бы точно случился жесткий когнитивный диссонанс, а этому ничего, только щечки с годами становятся больше.
- … подговорил парней. Травля всем потоком началась.
- Подожди, - резко перебиваю Джанет. – Ты действительно считаешь, что я – дикая обезьянка, мартышка, с другого мира, имел большое влияние на Мэдфорда, на МакСтоуна, на Затовцева, и им подобных? Я же никто для них, пустое место... Может объяснишь, каким образом умудрился подбить аристократов на травлю?
- Я точно знаю, что идея с похоронами в столовой принадлежит тебе.
- И что?
- То есть ты не отрицаешь?
- Уважаемая Джанет, перестаньте искать секреты в хорошо освещенной комнате. Я никогда не делал тайны из случившегося - сам придумал, сам выступил с речью, а то, что поддержали другие… Никого не заставлял, не уговаривал, каждый самостоятельно принимал решение.
- Нет ты не обезьянка, ты куда хитрее и опаснее, - Ли умолкла, и взгляд ее приобрел нехорошую остроту: ту самую, хорошо знакомую, после которой едва мозги не вскипели. От воспоминаний мурашки по коже пробежали и неприятно засосало под ложечкой. – Нет, ты не лидер, Воронов, ты - самый настоящий манипулятор. Почувствовал волну негатива и вовремя оседлал ее, направил в нужное русло. Заставить играть аристократов по своим правилам, это еще суметь нужно.
Зазеркалье… кривое и уродливое. Мне бы развернуться и уйти, но так хочется донести свои мысли, в тысячный раз ударится головой о кирпичную стену. Поэтому говорю:
