Я уже было начал сомневаться в предложенном Авосянами плане: спрятаться в самом неожиданном месте. Это когда у человека есть логика, с ним можно в прятки играть, а когда против тебя дикая толпа с автоматами?
Нервничал не только я один. Флегматичный Герб, кажется, кожу содрал, бесконечно расчесывая заросший подбородок. А МакСтоун… МакСтоун, хвала вселенной, наконец заткнулся и занялся делом.
Убедившись в отсутствии посторонних звуков, пролез в дыру и спустя минуту подал знак, что все чисто. Дальше гуськом потянулись братья, я же замыкал процессию, последним просунув голову в лаз.
Новый дом ничем не отличался от предыдущих: кругом царила привычная картина запустения. Всюду поломанная мебель, на полу песок вперемешку с мусором, кое-где на стенах виднелись картины и даже техника имелась, что совсем уж удивительно. Большая телевизионная панель была прибита к стене огромными гвоздями. По экрану в множестве своем разбегались паутинки трещин, за отколовшимися кусочками виднелась плата и топорщились щетиной проводки. И в чем смысл сей экспозиции?
«Легкий» толчок в спину, от которого невольно делаю шаг вперед. Это Герб мягко намекает, что нечего по сторонам глазеть, чай не на экскурсии. Помню я старина, все помню, на пару секунд отвлекся.
По длинному коридору следую в крайнюю комнату: там уже во всю шныряет МакСтоун. Покрутился возле небольшого окна, прислушался к мерному рокоту мотора. Броневик никуда не делся, стоит монументом на месте, а вот стоявшая рядом парочка боевиков неизвестно куда запропастилась. Мы их еще десять минут назад срисовали, да они особо и не скрывались, бурно обсуждая последние события. Курили, смеялись, возмущенно кричали – все в теньке, под боком железного монстра. Пока остальные бегали с автоматами по округе, эти никуда не спешили, будучи приставленными к машине в качестве дополнительной боевой мощи. И вот запропали.
Не я один обратил внимание на сей факт. МакСтоун явно встревожился, а вот Герб отмахнулся: мол, мало ли куда приспичило отлучится парочке идиотов. Указал младшему на стену – дави давай. Ох, старина не нравится мне это.
Была у Авосяна одна черта характера, которая сильно мешала по жизни. Некоторые называли это «твердолобой упертостью», другие же старались подбирать более мягкие определения.
- Нет в тебе гибкости мышления, - ни раз и ни два говорила Джанет Ли. – Поставишь перед собою цель и идешь на пролом, никуда не сворачивая. В жизни так нельзя, Герб. Условия постоянно меняются, а вместе с ними нужно корректировать планы.
Но Герб отчего-то не мог или не умел. Потому и не ставили его никогда во главе командования, исключительно исполнителем, в качестве которого великан был бесспорно хорош. И мы бы не поставили, но обстоятельства вынудили.
Теперь пер Герб напролом к последнему дому в конце улицы, в буквальном смысле снося двери и ломая стены, чтобы спрятаться у всех на виду, под металлическим боком броневика. И плевать, что обстоятельства поменялись, что мы убедились в полной бестолковости санти, которые и дома-то толком не прочесывали. Можно было спокойно укрыться ветошью и лежать, не отсвечивая, до прихода ребят Золтана. Нет же, прем вперед, цель у нас.
С немалой долей раздражения смотрю, как Левон возится рядом со стеною. Прикладывает ладонь к серой поверхности и давит. Оно может и выглядит легко со стороны, я даже разок попробовал провернуть подобный трюк, пока никто не видел. Хрен там… Перегородки - труха, но крепкая труха, зараза. У Авосянов точно вместо рук гидравлические поршни работают.
Послышался знакомый треск… хруст - небольшой кусок стены осыпался, образовав дыру с рваными краями. Отверстие маленькое, придется ломать дальше. Пока мы жмурились и закрывали носы от поднятой пыли, Левон присел на корточки. Широкая ладонь парня уже прощупывала серую поверхность на наличие слабых мест.
Будь среди боевиков санти даже не следопыт, просто внимательный парень – он бы без труда вычислил беглецов по оставленным следам. Не по отпечаткам ботинок, а по снятым с петель дверям и проломанным стенам. Мы же как бульдозер работаем, только шума почти не издаем.
Вздыхаю про себя от бестолковости всего происходящего и поднимаю взгляд вверх к дыре. Первые секунды не понимаю, что происходит: на меня из проема уставились глаза. Чья-то башка пролезла в проделанную Левоном дыру и теперь с удивлением таращилась на все окружающее, а в первую очередь на меня, потому как стоял ровно напротив. Стоял не просто так, прикрывал Левона на всякий пожарный, пока МакСтоун караулил окна, а Герб тылы. И когда случай наступил, как-то сразу растерялся, забыв про оружие. Уж не знаю, что за умопомрачение на меня нашло. Возможно, причина заключалась в физиономии неожиданного визитера, которая не таила в себе никакой угрозы и не выглядела опасной, скорее озадаченной.
