Почему-то никто не разделял моей радости и энтузиазма. Я не надеялась на ажиотаж, но как минимум интерес же должен был возникнуть — когда еще получится побыть рядом с криминальными авторитетами. Я испытывала именно такие эмоции сегодняшним утром, когда Нэро изложил мне этот план.
Да, на самом деле это была именно его идея — отправить агента прямиком к мафии под видом своего. Как только это сорвалось с его губ, я подпрыгнула на стуле — буквально — и в моменте потеряла аппетит. Этот мужчина только открывает рот и тут же начинает нравиться мне все больше и больше. Мы пришли к общему мнению, что на данный момент, с учетом произошедших событий, это наилучшее решение. В наших руках будет просто неоценимая информация, благодаря которой дело можно будет закрыть буквально за несколько дней. Параллельно мы продолжим изучать базы Дьюэль, а затем сложим два и два.
Когда я говорила о том, что первая бы кинулась прямо в логово врага, я не лукавила. По дороге на работу я долго представляла в голове, как стою среди них, слушаю каждое слово, а потом пью кровь девственницы — фантазия выдает именно такие картины с их собраний. Единственной проблемой, помимо того, что я женщина, является мое чувство справедливости. Порой эта сторона личности здорова сбивает и заставляет поступать импульсивно и бездумно.
Например, в прошлом году мы долго охотились на педофила. Когда его поймали, я избила его так, что пришлось вызывать врачей. Если бы меня не остановили, я бы продолжила наносить удар за ударом, а потом с удовольствием отдала бы его на растерзание матерям, которые убивались по своим детям. Тогда я получила выговор. От отстранения меня спасло исключительно всеобщее понимание — все сделали вид, что педофил сопротивлялся при задержании и мне пришлось с ним драться.
— А как мы попадем к ним? Ты думаешь у них есть общий чат, в котором они сообщают о собраниях?
— Мексиканская мафия, она же «La Eme», верно? Так вот, их знак — 13, номер буквы М в алфавите. В гетто-районе я видела пару таких обозначений. Именно на это мы будем ориентироваться. Думаю, найти их не составит труда. В крайнем случае — скрытая слежка. В ночи выставим секретные посты и посмотрим куда стекаются все подозрительные мужчины.
— Я хочу! — сказал Сэмми и легкие смешки, прокатившиеся по кабинету, вогнали его в краску, — а что вы ржете, идиоты?! Напомню, что я здесь программист. Смогу в их берлоге оставить жучки или даже камеры так, что даже вы при обыске их с первого раза не найдете.
— Сэмми, малыш… ты не похож на солдата мафии, даже если будешь есть исключительно протеин. Ты слишком сладкий мальчик и нужен мне здесь, — я осмотрела всех, — а вот Пакс… шкаф два метра, умеешь делать злой взгляд. Раздевайся, попробуем нарисовать тебе тату.
— Не буду, — сказал он, дергая полусогнутой ногой. Его пальцы так крепко вцепились в согнутое предплечье, что казалось, будто он может пробить собственные мышцы насквозь, — при всем уважении, Джулари, но нет. Можешь думать, что я испугался, да вы все можете называть меня ссыкуном. Я не пойду.
Я смотрела на него испытывающее, он же старательно гипнотизировал пол. Я не осуждала его, нет: нежелание умереть понятно и логично. Во мне просыпалась волна гнева из-за всеобщего пофигизма к своим же коллегам. В моем понимании мира такое просто недопустимо. Мы идем на задания все, без споров. Стоим друг за друга горой. Сейчас я даю точно такое же задание, но почему-то мне приходится упрашивать своих временных подчиненных — неужели я не имею достаточного веса, чтобы мои приказы выполняли беспрекословно? Злость на свою слабость и не авторитетность медленно поднималась к горлу. Я решила прервать это чувство, не позволив ему добраться до мозга.
— Да, Господи, мы три дня здесь стоять будем?! Напомню всем, чтояваш начальник на период этого дела. Кто не согласен — вон там дверь, валите. Инспектору я сама сообщу о вашем дезертирстве. Николас, вперед. Это приказ, — я посмотрела на самого массивного агента. Его лысая голова плавно переходила в лоб. Если бы не густые брови, создающие крышу над глазами, можно было подумать, что его череп просто обтянут телесным латексом.
Он молча вышел ко мне и начал расстегивать темно-синюю рубашку с коротким рукавом. Оголившись по пояс, я увидела перекаченную грудь и кругловатый живот — человек-мышца, я такое не люблю, но для нашего дела он просто находка. На его груди не было волос и белая кожа практически выпрашивала татуировку.
— Так… давайте просто попробуем. Сэм, прикладывай лапу, — он подошел и положил ладонь на левую грудь. Красным маркером я начала ее обводить, отмечая гладкость кожи — кажется, что тонна мускулов просто натягивает ее и если приложить иголку к телу, он лопнет, как воздушный шар, — слушайте, ну, неплохо.
— Слишком красный цвет. Мне кажется, что нужен бордовый. И, наверное, она должна быть поменьше…
— Согласна. Она явно занимает не всю грудь, а мы тут даже сосок зарисовали.
— Теперь сосок напоминает соску демона.
— Можешь пососать ее, придурок
