— Мы уважаем ценности нашей Семьи и чтим законы, которые ты постоянно разрушаешь. Конкретно тебя уважать уже давно не за что, — начал говорить Марко тяжелым басом, — что сейчас ты собираешься сделать? Избить его?
— Наказать за слабость, потому что в нашем мире ей нет места. В моей семье никто не будет ныть, как соплячка, из-за киски, которая сотрудничает с федералами.
— Не твоя ли жена первая побежала сдавать тебя копам за убийство твоей приемной семьи?
— Моя, — сказал Армандо, подходя ближе к Доминику, — и я прибил ее, как собаку, а потом ее труп нашли на мусорной свалке. С этой девкой надо поступить также.
Я услышал скрип ржавой койки и Адриан вскочил с нее, расталкивая нас. Он тяжело дышал, громко втягивая ртом воздух, и подошел вплотную к Дону:
— Она никогда бы не стала ходить под кем-то, ее заставили это сделать, — он сделал паузу, неотрывно смотря Дону в глаза. — Не смей говорить про нее ни слова, ты понял? Она моя, — он ударил его в солнечное сплетение и Дон согнулся, но сразу же подался всем корпусом вперед, снося с ног Адриана.
Он навалился на него и стал бить по лицу наотмашь, валяя его голову между своих кулаков. Мы кинулись оттаскивать его, получая толчки локтей. Педро быстро закрыл дверь и зашел внутрь, помогая нам посадить Дона на поваленную скамейку.
Марко держал его руки сзади, Педро и Доминик придерживали его корпус, я остался стоять прямо перед ним, специально не присаживаясь, чтобы казаться еще выше него.
Он сплюнул и прищурившись уставился на меня, кусая свою нижнюю разбитую губу:
— Главная крыса, значит? Ты знаешь наш кодекс, Кас, это предательство своей фамилии.
— Я никого не предал, я защищаю своих, — мой голос не дрогнул, хоть это и была точка невозврата. — Ты стал забываться, Армандо. Стоит спускать весь свой пыл на реальных врагов, а не на своих. Шаг за шагом мы ошибаемся, оставляя за собой следы из крови, и ты думаешь, что другие синдикаты не увидят этого? Увидят, услышат и поймут, что нас легко сломать. Несколько десятков лет никто не знал наши имена, мы были тенью, от которой все ссались, а что сейчас? Фото Адриана висит по всей Калифорнии и все банды точат зуб, догадываясь, что он из верхушки. Твои чертовы русские, которым ты так активно нализывал, в том числе.
— Так это ты приказал сделать подрыв ресторана и отказался от сотрудничества с русскими? — он снова хрипло засмеялся, но начал кашлять, сплевывая себе под ноги слюну с кровью. — Это из-за тебя их Дон озверел и ищет пути для отмщения, сука.
Я все же присел на корточки, не отрывая от него взгляд. Я помолчал, осматривая глазами его морщинистое лицо и продолжил говорить, складывая руки в замок:
— Мы теряем могущество от твоих действий и решений. Ты отдаешь приказы, чтобы твои люди убивали и избивали своих же людей и после этого говоришь что-то о Кодексе? Ты всегда был тем, от чьего имени дрожали все, а сейчас ты превратился в сраного клоуна. Если бы не я, тебя бы уже давно убили и забрали себе весь твой бизнес. И теперь последнее слово всегда будет за мной, запомни это. Вся фамилия встанет за моей спиной, потому что я не собираюсь подгибаться под кого-то. Я буду нападать и уничтожать с одного удара.
— Что, убьешь меня?
— Нет, пока просто предупрежу, что эта фамилия — моя единственная семья. Больше у меня нет никого и я не позволю топтать ее имя в грязи, — я придвинулся ближе к нему и продолжил шепотом, — ты больше не ударишь никого из моих братьев или я вырву твое чертово сердце своими руками. Советую не собираться на волю, потому что для тебя больше нет места в нашем плане. Ты будешь гнить здесь, пока мы будем восстанавливать честь семьи. И, кстати, если вдруг ты хочешь нас всех подставить — я изменил план побега и про него знают только те, кому я доверяю свою жизнь. Возможно когда-то я разрешу тебе занять пост студента, но обещаю, что выше солдата ты даже не поднимешься.
Я встал и пошел к кроватям, начиная двигать их на свое место. Остальные присоединились ко мне, а Дон хмыкнул и дал знак Педро, что хочет выйти.
Вечером каждый лежал на своем месте и молчал. Гнетущая, тяжелая атмосфера была практически ощутима в камере и ложилась на плечи неподъемным грузом.
Марко читал книгу про азиатскую философию, Дом и Адриан просто смотрели в стену, слегка покачивая ногами, а я сидел в телефоне, не понимая что мне делать.
С экрана на меня смотрело улыбающееся лицо. Я вглядывался в карие глаза, в которых отражалось солнце и тысячи звезд. Казалось, что они переливаются темнотой и светом, сочетая в себе демонов и ангелов. По этим глазам нельзя было определить душу и нутро человека, потому что в них проглядывались тысячи неуловимых крапинок.
