— Ш-ш-ш! — Мортимус приложил палец к губам. Дурацкий, ненужный спор, в котором Сек был однозначно не прав. И, кажется, они близко к нужному месту, а солнце уже поднялось достаточно высоко. Еще немного, и… Теперь налево. Выход из подземного хода был там, в неглубокой лощине, скрывавшейся в зарослях. Викинги свернули в сторону селения, и Мортимус облегченно вздохнул.
— Тебе любопытно, и мне тоже любопытно, — сказал он. — Теперь нужно спрятаться. Вон в тех кустах тебя не будет видно ни с тропы, ни от монастыря, а я залезу на дерево.
— Я так и не понял, что или кого ты хочешь увидеть, — недовольно ответил Сек. — Доктора? Этого тем более не стоит делать. Ты можешь все испортить…
— Ты меня считаешь полным идиотом? — отрезал Мортимус и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я знаю, что делаю! Прячься и молчи.
Сек пожал плечами, но спорить не стал и забрался в кусты. Он, конечно, нашумел, устраиваясь удобнее, но, к счастью, им повезло. Викинги ушли, а местные, по-видимому, еще не знали об их высадке. А вот спутники Доктора как раз должны были обретаться где-то здесь… Мортимус едва не застонал от обиды на самого себя. Каким надо было быть идиотом, чтобы попасться на такую элементарную удочку? Этот парень, который выманил у него приметы Доктора… Так глупо попасться! Нет, все дело в том, что эта уловка была слишком проста для него. Да, именно так. Потому и попался. Будь она хоть немного элегантнее… С другой стороны, он ему, по сути, уже отомстил. Сколько головной боли будет у этого нахального Стивена со спасшимися с рейса девяносто три пассажирами! Хотя тоже неубедительно…
Мортимус тяжело вздохнул, не слишком довольный ни этой версией, ни расплатой, и заворочался. Развилку дерева, на которое он забрался, было трудно назвать удобной, зато темный провал подземного хода, больше похожий отсюда на лисью нору, было видно великолепно.
Кто же выпустил Доктора? Мортимус прекрасно помнил, что ход был заперт снаружи; из камеры его никак не открыть, он сам проверял. Тогда он решил, что это сделали спутники, у которых нашлась отмычка для хорошего, надежного, хоть и слегка старомодного английского замка.
Он сунул руку в карман, нашарил давно лежавший там театральный бинокль и поднес к глазам.
Времени еще оставалось достаточно. До темноты ТАРДИС как раз перенастроится на маршрут.
Время шло, солнце неспешно переползало с востока на запад — вернее, это Земля вращалась с запада на восток, против часовой стрелки, если смотреть сверху, медленно и неостановимо для технологий этого времени, — но ни спутники Доктора, ни кто-либо другой не появились. За полдень перевалило давным-давно, день катился к вечеру, и Мортимус начал беспокоиться.
А что, если Доктора так никто и не выпустит?
Нет, невозможно. Он же выбрался из тюрьмы, значит, его кто-то выпустил. Сам он — без звуковой отвертки, которой тогда у него не было, — освободиться не мог.
Но ведь если Доктор останется сидеть взаперти, то… Мортимус замер. Конечно, его спутники могли успеть, но слишком много всего Доктор успел подготовить и осуществить, а так…
Нет, раньше он был бы счастлив, но сейчас? Ну уж нет! Если не выпустить Доктора, то его собственная дурацкая затея, идея безмозглой юности может удаться, история отправится по совершенно другой развилке, и его хобби, его вклад в жизнь этой планеты, да что там, его личное будущее! — окажется под угрозой. Нет, попросту исчезнет, без всяких угроз.
И, кажется, никто не собирался освобождать этого идиота!
Начинало вечереть. Солнце клонилось к далеким лесам, темневшим на горизонте, птицы оживились — жара спадала. Мортимус, вздохнув, подкрутил настройки бинокля. Он сидел достаточно высоко, но все равно никого не видел. Да, там, возле селения, сейчас викинги дерутся с местными людьми, а Доктор все еще продолжает сидеть за решеткой. И будет так сидеть, если…
О Господи!
Если он сам его не выпустит!
Мортимус посмотрел вниз. Сек спрятался, как ни странно, удачно — кусты не шевелились. Уснул он, что ли? А, впрочем, не важно. Пробормотав под нос ругательство, Мортимус осторожно спустился и, крадучись, направился к выходу из подземного хода.
В темном коридоре, скрытом под землей, царила приятная прохлада, и Мортимус с облегчением выдохнул. Август на Земле в северном полушарии и так слишком жаркий месяц, а в одиннадцатом веке — тем более. То ли дело девятнадцатый и двадцатый! Никаких климатических оптимумов. И никаких спутников Доктора в ближайшей видимости. Мортимус вытащил импульсную отвертку и прислушался. Какой дурацкий парадокс, о Боже! И ведь придется открывать эту дверь, как ни крути.
