Вот и приходится куковать здесь, ломая голову над тем, каким образом выманить из дома этого мудака хотя бы на минуту. А в том, что он мудак, сомнений не было. Через его "Западно-европейский банк", точнее не его - он всего лишь возглавляет один из филиалов, разбросанных по всему миру - отмывались наркодоллары для последующей отправки в "колыбель демократии". Достать этого урода пытались уже несколько раз, но его как будто хранит их западный бог, в лице чёртовой дюжины телохранителей, экипированных по последнему слову. Одни бронежилеты чего стоят - СВД не всегда возьмёт, а уж про средства связи, вкупе с прочими прибамбасами, от одного взгляда на которые наши спецслужбы исходят слюной от зависти, я вообще молчу. Но все равно, он своё получит, я в этом уверен, пусть пока и не знаю как...
На заимку нас привезли поздней ночью и, чтобы не заморачиваться, определили во временно пустующий домик почти без мебели - в комнате стояла только кровать. Армейская односпальная, хорошо хоть постельное белье имело место быть. Хотя в том состоянии, в котором мы находились, это не имело большого значения. Чудом, в лице селян, избежав смерти, мы все ещё были накачены адреналином по самое не могу.
А затем пришёл "отходняк"... Мы с Жанной набросились друг на друга, словно безумные, празднуя победу жизни над смертью. Страсть изливалась из нас бешеным потоком, смывая малейшие остатки цивилизации. Ногти в лоскуты рвали мою спину, но я, не чувствуя боли, не мог оторваться от девушки ни на секунду, в тщетной попытке изгнать страх потерять ещё и ее. Тогда, в доме, находясь на грани, я готов был спустить курок, но всю дорогу до заимки, вспоминая этот момент, покрывался холодным потом и сильней сжимал ее нежную ладонь, покоящуюся в моей. Уснули мы только утром, когда за окном забрезжил рассвет, точнее погрузились в тревожный сон, так и не разжав крепких объятий.
Несколько дней мы провели на заимке, стараясь особо не мелькать. Ни меня, ни Жанну не тянуло общаться с живущими здесь, исключение делалось лишь для Яра и тётки Агриппины. Но рано или поздно придётся выйти из дома и я это прекрасно понимал. Так почему не сегодня?
Утро выдалось на удивление тёплое - даже традиционный осенний туман сегодня не окутал землю. Я сидел на завалинке, с наслаждением вдыхая настолько чистый воздух, что даже не хотелось портить его привычной утренней сигаретой. Бросить, что ли? Это вряд ли, уж слишком мне нравится ароматный табачный дым. Или просто привык, за столько-то лет. Кто его знает.
Жанка ещё спит и это хорошо: недавние события и так подействовали на неё далеко не в лучшую сторону, а тут ещё обстоятельства втянули в едва ли не антиправительственный заговор. Это кого угодно выбьет из колеи, что уж говорить про молодую, наивную девчонку? Пускай поспит немного ещё - ей это сейчас нужно.
Яр нас пока не беспокоил: видимо и сам находился в замешательстве. В исключительно мужское общество, не считая тётки Агрипины, супруги бывшего лесника, вдруг вливается эффектная, юная особа. Итог ясен - парни ходят петухами, выпячивая грудь, соревнуются друг с другом даже в мелочах. Того и гляди, дело до мордобоя дойдёт, а это, как ни крути, не есть хорошо. Секретная группа, разрываемая противоречиями, теряет слаженность и не всегда готова на сто процентов. И хотя Ярослав не раз и не два обращался к командованию с просьбой увезти отсюда Жанну, неизменно получал отказ без объяснения причин. Ну так мы и сами с усами, понимаем, что это очередной психологический тест на стойкость. Доиграются эти психологи, ой доиграются. Экспериментаторы хреновы!
А вот и бойцы шумной толпой вывалились на улицу и первым делом посмотрели в сторону нашего домика. Увидели меня и, нет, не отвели взгляд, наоборот, посмотрели с вызовом. Я ухмыльнулся в душе, кое-как удерживая на лице выражение невозмутимости. Меня здесь самого начала все игнорируют, разумеется, за исключением Яра. Ну, понять их можно: неизвестно откуда свалившийся новичок, убийца, да ещё и с П.П.Ж. Тут у кого угодно гордость взыграет. Да и в деле они меня пока не видели, не знают чего ожидать, вот и не доверяют. Ничего, время показать себя ещё будет, а пока придётся перетерпеть игнорирование, которое, впрочем, меня не особо тяготит.
От группы отделился Пашка-снайпер, позывной Павлин и направился ко мне. Не знаю, прозвали его так из-за имени, или по иным признакам, но сейчас он напоминал именно павлина: голова гордо задрана, плечи широко раздвинуты, грудь колесом. Поигрывает внушающими уважение мышцами, выставляя их напоказ, словно вышеупомянутая птица хвост.
- Андрей, так кажется? - спросил он, словно и впрямь забыл моё имя. - Или все-таки Пьеро?
- Как угодно, - пожал плечами. - И тот, и другой - я.
Пашка смерил меня ничего не выражающим взглядом и продолжил:
- Ну, о твоих "подвигах" мы наслышаны, а что ты ещё умеешь, кроме как убивать беспомощных женщин и детей?
Если он хотел, задавая этот вопрос, вывести меня из равновесия, то ему явно это не удалось - мне давно наплевать на мнение окружающих.