-Спасаете, значит, освободители хреновы?!- возмутился я.- А ты видел беременную женщину, которой натовский солдат ради развлечения выпустил в живот очередь из автомата? Или пропущенную через взвод четырнадцатилетнюю девочку? Или мальчишку, изнасилованного американскими любителями детских задниц? Это называется освобождением? А они вас звали, просили о помощи? Какого хера ты лично сюда припёрся? Пойми, я не оправдываю терроризм, не оправдываю тех, кто убивает беззащитных женщин и детей, но вы записываете в террористы всех, кто посмел иметь собственное, отличное от вашего, мнение.
-А ты здесь зачем?- спросил Янис.- Что ты здесь забыл? Деньгу зашибаешь, или спасаешь мирное население от заокеанских "захватчиков"?
-Я мог бы долго рассказывать о том, что действительно пытаюсь помочь несчастным людям, но ведь ты не поверишь, не поймёшь, потому как не в почёте сегодня альтруизм, каждый ищет скрытые мотивы. Так что можешь считать, что я защищаю свою страну.
-Что - то не больно ты похож на араба, бледный какой-то, - усмехнулся латыш.- Или гражданство иракское принял?
-Стар я гражданство менять. Я русский и защищаю здесь Россию, как когда-то до меня это делали мой дед и отец. Не хочу, чтобы подобное творилось на моей земле, поэтому встречаю врага не на подступах, а на помыслах. Я хочу, чтобы русские дети спокойно ходили в школу, чтобы женщины не боялись по вечерам выходить на улицу, чтобы старики не гадали, как прожить на скудную, унижающую их достоинство пенсию, ведь всё плохое, что есть в моей стране, пришло с Запада. Уничтожь гнусь и постепенно всё наладится. Этим я занимаюсь. Ради этого здесь.
А насчёт страданий прибалтийских народов от тирании коммунизма, я вот что тебе скажу. Вспомни о том, что было раньше и сравни это с происходящим сейчас. В период советской власти вы, три прибалтийских республики, были маленькой гирькой на шее России. Мы вас кормили, поили, обхаживали, не получая взамен ничего, кроме отвратительных шпрот и средненького качества конфет.
У вас не было тогда никакого производства, как нет и сейчас. Вы были и остаётесь потребителями, но, тем не менее, мы вас не бросили. Даже после выхода из СНГ и вступления в НАТО мы продолжаем снабжать вас всем необходимым. Мы, а не американцы, которым вы нужны только как раздражитель для России, и если бы не Россия, вы бы давно передохли от голода и холода. И ты ещё смеешь говорить, что мы вас держали и продолжаем держать за вшей? Вы, проводящие на улицах своих городов парады нацистов?
Прибалт вновь отвернулся к стене, всем видом демонстрируя нежелание продолжать разговор. Что ж, его дело, для меня главное, что крупица сомнения вложена в его сознание, а что из неё вырастет, покажет время.
Время ничего не показало, оказалось, что это был первый и последний разговор, состоявшийся между мной и Янисом. Жить парню осталось несколько часов, впрочем, как и остальным раненым и медицинскому персоналу.
На плоской крыше госпиталя врачи нарисовали огромный красный крест в надежде, что это защитит здание от ракетных ударов и продолжили работу, но не тут то было. В американской культуре отсутствуют такие понятия, как честь, совесть, достоинство. Крест, в противовес задуманному, послужил знаком лёгкой цели. Несколько бомбардировщиков зашли на объект и...
Мы разбирали руины несколько дней под непрекращающемся артиллеристском обстреле. Выживших, разумеется, не нашли, не было даже целых тел. Руки, ноги, куски протухшего под палящим солнцем мяса складывали в общую кучу. От невыносимого зловония люди теряли сознание, но, едва придя в себя, возвращались вновь и вновь, пока не вытащили из-под завалов всё, что только было можно. Разобрать, где останки иракцев, а где натовцев не представлялось возможным, всех похоронили вместе, в наспех вырытой могиле и слёзы окропили их, защитников и оккупантов.
А затем в Басру пришла эпидемия. Американское командование приказало сбрасывать тела погибших, тех самых, которые по сообщениям пропали без вести, в систему водоснабжения непокорного города. Единственная ценность пустыни стала непригодной для употребления, трупный яд убивает не хуже цианида. Мы изнывали от жажды, люди начали умирать от кишечных инфекций. Над Басрой повис стойкий запах смерти, костлявая собирала щедрую жатву. Люди гибли в жутких мучениях: дома, в постели, на боевом посту. Солдаты, скрючившись от боли, шли в последнюю атаку, чтобы умереть не впустую, а на другом конце света, в рассаднике мерзости под названием Вашингтон радостно потирал руки подонок Куст. Ирак пал.