Опять начал! Меня сейчас убивать будут, я же думаю о совершенно посторонних вещах, а не о том, как бы выбраться из этой ловушки. И что мне далась эта страна, которая сама себя загоняет в клоаку? А точнее, уже загнала? Из-за пресловутого патриотизма? Если вспомнить Томаса Джефферсона, то он довольно точно сказал: "Патриотизм - это религия бешенных"... Стоп, так я и есть бешенный. Слетевший с катушек психопат, шагающий по трупам, ради достижения своих, никому не понятных и даже вызывающих отвращение, целей. А значит истинный патриот.
Горький смех эхом разнёсся по подвалу. Да, я сидел связанный, голова жутко болела и, тем не менее, смеялся. Даже хохотал. Пусть с горечью, пусть с болью, но это был смех. Смех безумца, смех одиночки, смех мертвеца. Бойтесь, вы, связавшие меня. Тряситесь от ужаса. Содрогайтесь. Потому что я выберусь, освобожусь от пут и убью вас всех. Разорву голыми руками, перегрызу горло уже не зубами - волчьими клыками. Ведь я уже не человек, а загнанный в угол зверь, который стоит, прижавшись к одинокому дереву, и оскаливает пасть, готовясь дать последний бой. И в этом бою он постарается забрать с собой на тот свет как можно больше врагов, желательно всех. Даже сдыхая от ран, он будет драться до последнего. Так что действительно - БОЙТЕСЬ!
Кое-как извернувшись, начинаю грызть верёвку. Зубы, нет, клыки, вгрызаются всё глубже и глубже. Десны начинают кровоточить. Я ощущаю солёный вкус во рту. Да нет же! Не во рту! В пасти! Из горла на волю рвётся рык, злобный, раздражённый, полный ненависти. Верёвки понемногу поддаются, им не удержать волка-одиночку. Всё, у меня больше нет друзей, нет вновь обретённой любимой. Я свободен! По-настоящему! Ни чувств, ни ответственности, ни желаний, кроме одного - убивать. Я хочу этого, жажду. Мне нужно слышать запах смерти, улавливать чуткими ушами хрипы умирающих, наслаждаться ими. Дайте же мне эту возможность!
Завершающий рывок и верёвка, лопнув, спадает. Я опускаюсь на четыре конечности и, ступая еле слышно, подбираюсь к двери. Темнота уже не помеха - волчьи глаза, нюх, инстинкты, всё при мне. Слышу даже как там, за стеной, переговариваются люди. Их трое, все с автоматами. Вы это серьёзно? Всего три хрупких, слабых человечка против матёрого зверя? Это даже не смешно. Хотя... Для начала хватит.
Бросаюсь всем телом на дверь, гулкий звук удара разносится по подвалу. Металлическая, заперта снаружи. Повторяю попытку. И ещё раз. И ещё. И ещё. Боли нет, чувств нет, есть одна лишь звериная злость. Ну же, человечешки, вы что, совсем там оглохли? Не слышите, как я рвусь наружу? Откройте дверь, посмотрите, что происходит. Проявите любопытство, которое станет для вас губительным. Идите ко мне!
Услышали. Наконец-то! Шаги приближаются, отправились все втроём. Что ж, я готов к встрече. Пальцы сгибаются, выпуская наружу когти, пасть ощеривается, обнажая клыки, задние лапы напрягаются, готовясь к прыжку, тело сжимается, словно пружина, которая вот-вот распрямиться. Замираю, словно статуя Командора. Жду.
Дверь потихоньку начинает открываться, узкий лучик света врывается в подвал, заставив на секунду прищурить глаза. Пошёл! Бросок вперёд и пальцы-когти впиваются в горло первому, решившему заглянуть в помещение. Резкий рывок рукой и я, отбросив в сторону кадык, бросаюсь на следующую жертву. Клыки впиваются в горло, пасть мгновенно наполняется чужой, тёплой, одурманивающей кровью. Сглатываю и, оставив агонизирующее тело, оборачиваюсь в сторону третьего. Ха! Ну что же ты так нервно теребишь автомат? Вскидывай и стреляй, а не мни его, словно любимую женщину. Не то, что тебя бы это спасло, но все же шанс. Был.
Трое позади, сколько там вас ещё осталось? Сколько бы ни было, все мои. Крадучась, передвигаюсь по особняку. Эх, люди, и зачем вы строите себе такие огромные жилища? Как вы их защищать собираетесь? Хотя это ваши проблемы. А мне, наоборот, подспорье.
Выглядываю из-за угла. У двери кабинета, спиной ко мне, стоит охранник. Расслабленный, автомат висит на груди. Чувствует себя в безопасности, дурачок. Что ж, я от подарков не отказываюсь. Прыжок с места, передние лапы ложатся на плечи, задние с силой бьют в спину, ломая хребет. Четверо. И ни один даже пикнуть не успел. Бросаю взгляд на валяющееся в стороне, пахнущее железом, смазкой и порохом оружие. Взять? А зачем оно зверю?
Иду дальше. Зачем? Может лучше убежать, вернуться в лес, туда, где меня никто не найдёт? Нет! Они, живущие здесь, заперли меня, связали, собирались пытать, убить. Волк не прощает подобного обращения. Волк защищается. Волк мстит. Волк убивает посмевших покуситься на его жизнь.