— Когда? — осторожно уточнила Татьяна, явно желая потянуть время.
— Понятно, что не вчера. Полгода назад, незадолго до смерти, не суть так важно.
— Ты действительно хочешь это знать?
— Незачем бродить вокруг да около — я думаю, нет, я уверен, что разговор по этому поводу у вас состоялся. Меня интересует конкретика — детали и формулировки.
Татьяна раздраженно села в кресло, опираясь на витые подлокотники, посмотрела на Славку, прикидывая, стоит при нем говорить или нет, на что Макар тут же среагировал и поставил на стол стакан с томатным соком, который вертел в руках.
— Могу выйти.
— Сиди, тут все свои, — я остановил его рукой, не отрывая от подруги сосредоточенного взгляда.
— Прекрасно, — Татьяна видимо собралась с духом, — только запомни на будущее — ты сам этого хотел. Славка свидетель.
— Мы тут все свидетели, правда, непонятно чего. Так что давай, не тяни.
— Наталья предала тебя, Никитин, она спала с Мишкой, изменяла тебе с последнего дня рожденья, того самого, на которое ты не явился. Это ее он бросить хотел, когда предлагал мне лечь с ним а койку. Еще неизвестно, может быть, Наталья же и подговорила Мишку денежки свистнуть. Ты чего лыбишься, как дурак? — Татьяна застыла в замешательстве, наткнувшись на мою улыбку, оборвала на полуслове пламенную речь, как две капли воды похожую на обвинения, брошенные в ее адрес Наташкой.
— Мне кажется, что Мишка развел вас, как кроликов, точнее, как двух крольчих.
— Ты хочешь сказать…
— Да-да, как в зеркале, — взяв из плетеного блюда яблоко, я с удовольствием вонзил в него зубы. Откусив, стал медленно пережевывать, вовсе не для того, чтобы выдержать театральную паузу. Мне хотелось дать Таньке время переварить услышанное. — Я понимаю, что с возрастом когнитивные функции угасают, но не до такой же степени.
От кого-то слышал, что у слабого пола замедленная реакция в стрессовой ситуации. Я под этим спорным утверждением не подпишусь, хотя бы в части моих знакомых женщин — они, как на подбор, отличались редкой сообразительностью, особенно в вопросах взаимоотношения полов. Танька не являлась исключением — быстро сложив два и два, благодаря подсказке, она безошибочно достроила в голове всю цепочку. Она начала вслух разматывать клубок заново, я еще раз убедился — иногда достаточно одной фразы, чтобы темный лес превратился в зеленую дубраву с ровными просеками, где каждое деревце понятно и знакомо с младых ногтей. Поразительно, чего мы так долго блуждали, опасливо озираясь по сторонам?
Выяснив, чего хотел, я засобирался домой, Танька протестовала, но вяло, было видно, что ей самой хочется побыть наедине, покатать камушки в голове. Славка предложил меня подбросить, и я с радостью согласился, одной заботой меньше, вот бы все скинуть с плеч также легко.
Джип катил, наворачивая под себя мостовую, разноцветными кубиками летели навстречу дома, составляя причудливый конструктор города. Мне не хотелось говорить, я смертельно устал от бесед, напоминающих трескотню сорок на ветке, столь же шумных, сколь же и бесполезных. Ни шиша не дает понимание того факта, что Мишка жестоко подшутил над близкими мне женщинами, ни к чему не приближает, никуда не зовет. Раньше казалось, что стоит только найти таинственное недостающее звено, как сразу все поступки моего бывшего друга обретут логический смысл, теперь же я потерял желание искать хоть впотьмах, хоть под услужливым светом фонаря, мною овладела апатия, словно бредешь в тумане, зная, что он никогда не рассеется. Макар почувствовал мое настроение и в душу не лез, предпочитая отмалчиваться, даже музыку выключил, чтобы не раздражала. Так в тишине мы и доехали до дома. Я ощутил его крепкое рукопожатие, бросил дежурное «до скорого», ожидая услышать привычное «бывай», но сегодня все карты в кучу.
— Не знаю, скоро ли увидимся. Я ведь к Таньке попрощаться заехал. Уезжаю, — Славка будто извинялся.
— Куда это?
— В Норвегию. Уже и домик на фьордах присмотрел.
— Что, здесь совсем не клюет? — мои слова заставили Славку рассмеяться. — Лучше бы ты на Гоа поехал. Там, по крайней мере, весело и тепло.
Я вылез из джипа, пересекая двор, не услышал за спиной звука отъезжающей машины. Не выдержав, обернулся на ходу, Макар смотрел в мне вслед, опустив голову на руль. Помахав ему рукой, я нырнул во мрак подъезда.
Вернувшись домой откуда-то ни было после небольшой отлучки, всегда испытываешь удивительную смесь теплоты и неловкости — устав от заморских деликатесов, захотелось отрезать краюху черненького да запить молочком. Переговорив по телефону с Натальей, я включил воду, чтобы наполнить ванную, а затем плюхнулся в нее, испытывая почти блаженство.
Утро привычно щурится сквозь шторы, намекая, что пора вставать. Глянул на часы, уже десять, Наталья ушла недавно, милостиво решив не будить засоню, наоборот, заботливо укрыла одеялом, поцеловав где-то за ухом. Я уже кемарил, но после поцелуя, опять нырнул в сон.
