— А это мы сейчас и проверим — отличился ли, — сказал я, мучаясь с застёжкой, чтоб снять с себя предмет разговора. И ничего у меня не выходило! Пробовал тянуть в разные стороны её — ноль эффекта. Оттягивал ремень, заглядывая на его обратную сторону — ноль подсказок. Да как так-то?!
Пока я страдал с неожиданной проблемой, Микт нетерпеливо ходил вокруг, нарезая круги, но в конце концов не выдержал:
— Ну ты чего там возишься?
— Это не я! Это всё пояс! Не снимается он! — из-за безуспешных попыток мне только и оставалось, что пожаловаться. — Не расстёгивается никак.
В ответ вместо дельных предложений прозвучало неожиданное кощунство:
— Так возьми нож и разрежь. Делов-то!
Настолько непотребная идея, что я даже поперхнулся на очередном вдохе от возмущения. Откашлявшись, всё же высказал его, пусть уже и в более вежливой форме, без ругательств:
— Да как у тебя повернулся язык такое высказать? Откуда и как родилась подобная мысль? Ты вообще человек-то?
— Уж лучше вовсе избавиться от непонятного предмета, чем таскать на себе! — с таким аргументом Светлого я даже уже и не нашёлся, что возразить, а тот ещё и подошёл ближе, протягивая руку с зелёным кристаллом к бляхе: — Ну-ка, давай подсвечу, может увидим, в чём секрет.
Секрет мы никакой не высветили, зато на металле поверхности высветилось иное — свершилась уже знакомая нам магия. Руны опять сменились. И предстала перед нами новая, уже шестая по счёту. Интересно, сколько их всего?..
Походил знак на букву «Е», но с небольшим хвостиком внизу, а его горизонтальные чёрточки наклонялись к низу под небольшим углом:
«𐌄»
— Власт, настало твоё время! Жги! — потребовал расшифровку Светлый.
На что я и выдал всё, волшебным образом возникшее в голове, ощупывая символ:
— Руна
Ощупывание принесло новое открытие. Ранее пряжка была гладкая-гладкая, настолько отполированная, что зацепиться не за что. Даже за прежнюю руну 𐌂, выполненную из минерала. Отображение же нового знака принесло с собой не только себя, но и некую рельефность, и я бы даже сказал, крупную, ощутимую. Возникало впечатление, что он начерчен канавками, полостями для чего-то жидкого…
Последнее, задумавшись, я похоже произнёс вслух, так как Миктлан произнёс слово, о котором я старался не думать:
— Кровь. Похоже, нам нужна она. И притом именно твоя, раз уж пояс оказался на тебе, и у вас уже был момент взаимности.
Доводы Микта показались настолько убедительными и совпадающими с моими, что, не откладывая в долгий ящик, достал нож и уколол палец. И в зелёном свете принялся повторять руну, наполняя её кровью.
И — завершил!
Замерли оба, почти не дыша. Напряжённо вглядывались в знак, старались не упустить хоть какие-то изменения в нём…
Мгновение за мгновением.
Секунда за секундой.
Ничего…
Со стороны Миктлана раздался звук особо шумного вздоха, что тут смешался со странным треском-звоном, раздавшимся будто отовсюду разом. Словно кто-то невообразимо могучий взял и разбил стекло реальности огромным двуручным молотом!
В тот же миг я не только выдохнул, но и ощутимо так вздрогнул — сложно удержаться, когда резкий звук лопающегося стекла вновь приводит к внезапному изменению окружения.
Мгновение — мы стоим вместе со Светлым, творя кровавый ритуал над поясом.
Мгновение — я стою посреди каменной комнаты-куба.
Мгновение — голову пронзает новая пачка знаний, с размаху вбитых в неё тем же молотом.
Таким знакомым молотом с руной 𐌂…
Миг между осознанием нового места и ударом молота знаний был мимолётен, но сердце ёкнуть успело-таки.
После же, дождавшись, пока боль от удара в голове чуть уймётся, а ритм нормализуется, принялся разбираться в ситуации. Состояла она, как нетрудно догадаться, из этих самых двух частей, которые на деле представляли единое целое — новые знания были напрямую связаны с комнатой-кубом.
Оказался я в её центре на полу, размеры относительно небольшие — метра три по всем трём измерениям, — оттого и назвал её кубом. Из-за нахождения в середине сердечко и дало сбой — выход из куба отсутствовал, не обнаружился он. Ни в одной из стен, ни в полу, ни даже в потолке. Кажется, паранойя только что привела свою подружку познакомиться со мной — панику. А она та ещё штучка, вон как ноготками цепко ухватила за важные места кровеносной системы.
Комната относительно пуста — вдоль глухих серых стен стояли уже знакомые каменные стеллажи. Пустые — ни предметов, ни ящиков, ни даже пыли — куб напрочь вычищен от неё, будто невидимые и неведомые мастера чистоты постарались. В древности, кажется, такую чистоту называли словом «стерильная». Но, кроме этого, вскрылось и другое отличие от «знакомого» — любые орнаменты отсутствовали. Чистые каменные стены, без единой выщерблены, без какой-либо кладки.
