Зато средство доступа к верхним полкам присутствовало. Нашлось оно в одном из углов — там стояла длинная лестница, позволяющая даже с моего небольшого роста дотянуться до самого верха стеллажей. А вот материал её удивил так удивил. Не камень. Дерево. Настоящее, Предел побери, дерево! Во всяком случае, по узору, по текстуре. По стуку же — как тот камень. Вот же ж!
Освещение — другая примечательность куба, которую сто́ит отметить. Видимого источника света обнаружить не удалось — ни пресловутых кристаллов, ни старых-добрых факелов, ни чего-то из непревзойдённых технологий наших древних. Только и оставалось, что списать на ум и возможности создателей артефакта — продуманные ребята!
И термин «артефакт» употребил не случайно. С ним и связана оставшаяся вторая часть целого — знания, которые безжалостно вбились в голову, благодаря которым и знал, где я.
Осматривая комнату, на языке так и ворочалось — кладовая, чулан, склад.
И предназначение артефакта в том и заключалось.
Согласно полученным знаниям, пояс — переносное пространственное хранилище. Позволяет напихать внутрь себя здоровенную кучу всякого полезного и не очень, а затем расположить на здешних стеллажах. При этом вес напиханного не учитывается для владельца артефакта — положи сюда тонну-другую припасов и путешествуй на здоровье. Прекрасно? Ещё как! Да будь у меня подобная прелесть, я бы преодолел все прошлые препятствия чуть ли не с закрытыми глазами — за годы планирования можно было бы подготовиться к чему угодно.
Едва ли не единственным ограничением для артефакта являлся запрет запихивания живых существ — бессознательное тело раненого товарища или оглушенного, но живого Зверя — не переместить сюда. Но по сравнению со всеми возможностями, что дарило сокровище — сущая мелочь! Впрочем, другое ограничение в комплекте с этим не менее важно — только владелец мог сюда нырнуть, так что если уже я буду валяться без сознания, то сопартийцам моим будет грустно и тоскливо без этих самых припасов.
Остальные ограничения сбрасывать со счетов тоже не следовало, но с ними разбираться и осознавать пока не хотелось — к ним сто́ит вернуться в более подходящих времени и месте. На слишком сложном языке там информация с незнакомыми словами.
Если же говорить о механизме работы артефакта, то тут всё более, чем шикарно. Активация переноса предметов происходят мгновенно. То есть при некоторой удаче провернуть сиё можно совершенно незаметно для окружающих. От открывающихся перспектив улыбка сама собой расцвела на лице. Живём!
На том приятности, как ни странно, не заканчивались — другая сторона мгновенности заключалась в том, что здесь и сейчас я нахожусь лишь сознанием, которое только представлено в виде привычного тела, а само физическое — там, снаружи, в настоящей реальности. И всё происходит в момент, когда Микт шумно выдыхает, когда мы напряжённо всматриваемся в пряжку, стараясь заметить в ней какие-то изменения после окропления кровью.
И кровь здесь фигурирует не зря.
Привязка артефакта производится в два этапа. И для обоих необходима как раз кровь будущего владельца.
Первый этап — первоначальная настройка — становится доступен к проведению, когда прежний владелец перестаёт пользоваться предметом более тысячи лет назад. Внезапно, да? Сколько же лет городу-то?..
Второй этап — подтверждение привязки — должен быть выполнен в течение дня после первоначальной настройки, иначе произойдёт сброс первого. Случайная идея Миктлана — и вот невероятный результат.
Помимо того, у артефакта есть и ещё одно важное свойство-способность. Пояс может менять свой внешний вид, подстраиваясь под желание-фантазию владельца. Правда, для этого опять нужна кровь, но это такая мелочь по сравнению с бонусом маскировки предмета, что даже смешно. Но и ограничение у способности есть — не более раза в год. Так что сейчас применять её точно не следует — надо сперва закончить своё Испытание, поступить, наконец-то, в Академию, где получить форму соответствующую. И уже тогда применить изменение внешнего вида.
Но ведь никакая плюшка не может не иметь минусов, не так ли?
Так и здесь — почти каждый визит внутрь хранилища будет сопровождаться двумя спутниками. Первый — тот треск лопающегося стекла, а второй — боль. Из знаний, преподнесённых артефактом, значилось, что создатели пытались найти обход проблем, но так и не преуспели. Смогли лишь завязать громкость звука и силу ощущения на массу-объём предмета, приносимого или забираемого на хранение. И, конечно, подтверждение привязки также сопровождается ими, что на своём примере и ощутил. Искренне надеюсь, что смогу привыкнуть к такому, а иначе в напряжённой ситуации лучше не пытаться воспользоваться возможностями предмета — миг вынужденной дезориентации от звукового и болевого ударов может оказаться фатальным.
Отдельным же пунктом шло то, что для работы артефакту требовалось топливо. И если правильно перевёл представшие картинки, то «кормить» ремень нужно Ядрами Зверей. А количество и частота зависят от того, сколько и чего в него сложено, и, конечно, качества Ядер.
