Чарли двинулась к дому, неся винтовку наперевес, а в это время Эйбл, сидящий на веранде с другой стороны дома, поднял свои ледяные глаза, превратившись из скромного парня в монстра. Его руки, послушно лежащие на коленях ладонями вниз, перевернулись, и тонкие пальцы задвигались в манящем жесте.
Чарли приблизилась к дому.
Во дворе перед домом стоял белый круглый пластиковый столик, накрытый клетчатой скатертью, и стул из той же серии с клетчатой мягкой подушкой. Как приятно усесться здесь вечерком, созерцая закатное небо… хотя хозяина дома вряд ли это могло развлечь.
Из земли торчали три довольно крепких, если не сказать дородных, деревянных креста. Чарли тяжело вздохнула, глядя на могилы людей, которых полюбила. Она сразу поняла, кто там похоронен…. Несложно догадаться. Одна могила казалась совсем свежей, хотя испепеляющее солнце нещадно и стремительно превращало сырую землю в сухой песок. Чарли подошла вплотную, и столик № 15 снова оказался в сборе. Миси, Дейзи и Дороти – все здесь. Зачем Эйбл сделал это? Зачем собрал их, как трофеи? Может, хотел сломить? Но не вышло, потому что как ни странно, но Чарли сейчас ничего не испытывала, глядя на могилы своих подруг. Наверное, там внутри просто ничего уже не осталось, чтобы испытывать.
– Я постараюсь. – пробормотала она деревянным крестам, как будто вела какой-то неслышимый диалог, и зашагала к двери.
Чарли вошла в дом. Было темно, свет попадал в помещение только через щели между задернутыми шторами. Ее окружал полумрак гостиной – огромной и просторной, из которой вправо и влево вели коридоры, соединяющие другие комнаты серией арочных проемов. Рядом с Чарли, почти над ней, поднималась широкая лестница с вензелями, перед которой находилась парадная дверь черного дерева, ведущая на тенистую веранду.
Обстановка пугала своим многообразием, объединяя невероятное количество стилей и рисунков. Диваны и кресла от мала до велика всех возможных обивок и цветов при ярком свете могли бы запросто свести с ума, но сейчас в этом тусклом полумраке всё казалось коричневатым. Справа возвышался громоздкий камин, вокруг которого расположились два кресла с пуфами для ног. Везде весели картины в богатых бронзовых резных рамах, чем собственно затмевали саму суть изображения. Так какие-то блеклые пейзажи…. И повсюду стояли подсвечники, соответствующие рамам по стилю. Такого же плана была и люстра, свисающая исполинской гроздью над головой. Свет бы в любом случае сотворил бы здесь уют, даже не смотря на всё это многослойное несоответствие. В таком доме хорошо устраивать вечеринки – есть, где уединиться в этом диванном могуществе.
– Он ждет тебя на веранде.
Чарли вздрогнула и повернула голову влево. Кристофер Ричардс собственной персоной шел к ней по коридору из левого крыла. Он, радушно улыбаясь, развел руками, словно хотел обнять строго приятеля.
Чарли действовала быстро…. Подняла винтовку и спустила курок, получив весьма ощутимый удар прикладом. Ричардса отбросило назад. На его лице застыло бесконечное удивление, а в груди образовалось кровавое месиво, вывалившее на белую футболку, в которой он убил Дороти, всё свое содержимое. Парни любят белые футболки – они подчеркивают мускулы и делают их самих более привлекательными.
– На веранде, говоришь? – буднично спросила Чарли и указала пальцем на парадную дверь. – Это там?
С этим же выражением она могла бы спрашивать дорогу до почты или автобусной станции. Так ведут себя только прирожденные убийцы, настоящие психопаты. Они не чувствуют жалости, их скулы не сводит судорогой от ненависти. Они просто совершают свои будничные действия – едят, спят, убивают…. Чарли всегда очень боялась сойти с ума, прекрасно зная, что находится в группе риска. И теперь, убив кого-то впервые в жизни, и не почувствовав при этом ничего особенного, она поняла, что вполне оправданно так боялась сумасшествия.
