Пределы неоднозначности полностью

Чарли расплатилась с водителем и вышла на свежий воздух. До чего же дикие места, подумала она, оглядываясь. Один сплошной лес. Она поднялась по ступеням в отель, и далее сделала всё, как от нее хотели. Сценарий не уклонился ни на йоту, только лишь регистратор оказался немного настойчивей. Всё уговаривал на другой номер, который ничуть не хуже, а даже практически такой же (если не сказать без «практически»), как и все прочие номера отеля. Но Чарли твердо стояла на своем, превратившись в довольно заметного постояльца. Какое уж тут алиби?! Здесь ее уж точно запомнят. А еще регистратор пару раз бросил взгляд на бирку с некоторыми данными на случай потери, прикрепленную к чемодану. Она ослепляла, словно свет из тоннеля. И хоть к Чарли и не обращались по имени, свидетельствуя о том, что регистратор его не смог прочитать, но, тем не менее, если нагрянет полиция с расспросами, он, безусловно, поможет восстановить полную картину. Как же Чарли забыла про бирку?.. Она же никуда не ездила, вот и не обратила внимания.

Машина, о которой ей сказал предыдущий водитель, стояла не у отеля, а на обочине, чуть поодаль. Чарли поняла, что это та самая, увидев, как из окна водительского сиденья вылезла рука и отсалютовала ей. Неужели она сейчас увидит, наконец, истинного владельца голоса? У голоса же должен быть владелец? Ноги Чарли несколько завибрировали под лавой эмоций, но, тем не менее, ее блуждающая полуулыбка сползла, когда она нырнула на пассажирское сиденье.

Мужчина за рулем мышино-серого форда Шелби в черном пиджаке и джинсах был явно не здесь. Глаза по мертвому слепо пялились на дорогу, а руки механическими движениями управляли машиной. Форд тронулся, и к слову сказать, если бы устроили конкурс на самую неприметную машину в мире, он бы отхватила первый приз. Кстати, и сам мужчина тоже не ушел бы с пустыми руками. Его лицо было настолько типичным, что Чарли ни за что бы не запомнила его и не смогла описать, сколько не всматривайся. Как только она отворачивалась, лицо водителя тут же превращалось в пятно, в обрамлении волос неопределенного цвета.

Дорога, по которой они ехали, пролегала через лес, и не покидало ощущение, что они совсем скоро приедут. Бесконечный густой лес – он казался заставкой, усыплял своими бессменными растянутыми кадрами.

– Нам долго ехать? – спросила Чарли, но ответа не получила. Она, скривившись, нетерпеливо вздернула подбородок, и повернула лицо к водителю.

– Есть кто дома? Ты там?

– Да… – ответил знакомый голос.

– А чего молчишь?

– У тебя около двух часов. – сказал тот, проигнорировав предыдущий вопрос.

– На что? – не поняла Чарли. Хотя, всё она поняла, просто хотела удостовериться….

– На то, чтобы подумать, что ты ей скажешь.

– Я никогда не думаю о том, что скажу.

– Неужели?..

Чарли хмыкнула и прищурилась. Да, действительно она соврала, и не потому, что делала подобное часто, а просто из чувства противоречия.

– Мне кажется, или ты что-то обо мне знаешь?

– А это сейчас совершенно неважно.

Чарли была готова возразить, но в этот момент водитель повернул к ней свое лицо… свои мертвые неподвижные глаза, и на миг его зрачки завибрировали, а радужки словно бы заволокло черным. Чарли отпрянула, а он повторил:

– Неважно.

– Ладно-ладно, чего так нервничать? На дорогу лучше смотри, а то не доедем.

Водитель отвернулся к облегчению Чарли, видимо, приняв такую возможность.

– Тебя как вообще зовут? – спросила она, качая головой. – У тебя же есть имя? Или это тоже неважно?

– Кай.

– Кай… – глухо повторила Чарли. – Ну, хорошо, Кай, теперь вопросы только по делу. Скажи мне точно, что именно я должна сделать?

– Отговорить Кейси убивать девочек.

– Ну и как я это сделаю? Если те убили ее дочь?

– Вот видишь, ты уже поставила себя на ее место.

– Пока что мне это не помогает!

– Не спеши. – коротко ответил, как выяснилось, Кай. – Когда ты всё увидишь своими глазами, то разберешься.

– А на что ж тогда мне час нужен? – с легкой издевкой спросила Чарли.

– На то, чтобы подумать, что ты ей скажешь, когда войдешь, прежде чем она успеет всех перестрелять.

– Класс… – Чарли театрально закинула голову. – Есть над чем подумать.

– У нее винтовка. Или ты думала, что она собирается застрелить девочек из пальца?

– Я, честно говоря, вообще ни о чем таком не думала.

– Теперь у тебя есть на это время.

Чарли предпочла больше ничего не говорить. Честно говоря, ее мантра «это не со мной» временно вышла из строя. Она начала понимать, что влипла. И влипла по-крупному. Шарлин, конечно, иногда попадала в передряги, и жизнь ее была под возможной угрозой, как казалось, но всегда помогал случай… почти всегда. А сейчас всё зависело только от нее самой. А что если она лишь успеет открыть рот, как тут же ее череп разнесет на мелкие ошметки? Да, дела…. Есть над чем поразмыслить. Определенно. Вот так живешь-живешь, и ничто тебя не удивляет, а потом «бах», и твоя жизнь меняется на сто восемьдесят градусов.