Когда Вадим с Эдуардом вышли из подъезда во двор, там было тихо и безлюдно. В далеком темном небе рассыпались светлячки звезд. Дул холодный пронизывающий ветер. Переполненный мусорный ящик источал зловоние.
— Ну как тебе «бред сивой кобылы»?! — ехидно спросил Полянский.
Глухарев открыл рот, собираясь ответить, но неожиданно где-то за помойкой протяжно завыла бродячая собака. Оба подельника невольно вздрогнули…
— Костолом остается со мной в машине. Боров и Хилый поднимаются в квартиру. Открыв дверь, не мешкая разбивайте половину ампул с газом. Стрелять — в крайнем случае и только по конечностям! — шепотом распорядился Ара. — Все понятно?!
— Ага, — неохотно отозвался Михаил Студнев и, морщась от боли, натянул на разбитое лицо противогаз.
— Давай, Коля, не канителься! — поторопил замешкавшегося Борова Аванесян.
Николай Мордвинов (он же Боров) послушно надел резиновую маску.
— Вперед! — повелительно махнул рукой Артур.
Оба боевика быстрым шагом направились в подъезд.
— Думаешь, он там? — тихо спросил Костолом.
— Посмотрим, — лаконично ответил Ара.
Два часа назад Горыныч выделил ему трех человек и четко сформулировал задание: «Организовать засаду! Спеленать Никонова-старшего! Сунуть в багажник! Привезти ко мне!»
Надо отдать должное — пахан заранее позаботился о сохранности подчиненных. Ярошевич прекрасно понимал — его боевикам никогда не захватить «вручную» офицера спецназа ГРУ (хоть целой толпой навались), а потому посоветовал использовать нервно-паралитический газ, который приобрел где-то по оказии, и кроме того, выдал специальный воздушный пистолет, стреляющий иглами, намазанными сильнодействующим снотворным. Пистолет был «самопальный», изготовленный каким-то отечественным умельцем, однако действовал безотказно, гораздо лучше «фирменных» аналогов…
Детали операции Артур разработал самостоятельно по прибытии на место. Двоих (с ампулами и в противогазах) он отправил на квартиру Никонова, а сам с Костоломом и «сонным» пистолетом засел в машине. Окно Аванесян оставил открытым — для стрельбы. Если спецназовец дома — нюхнет газа. Если нарисуется у подъезда — схлопочет отравленную иглу в шею. Простенько и со вкусом!.. Правда, в глубине души Ара изрядно сомневался, что Андрей Никонов до сих пор находится по указанному адресу, но… чем черт не шутит?! Тем более, другого варианта действий пока нет… В напряженном ожидании прошло десять минут. Затем пятнадцать, двадцать… В просторном пустом дворе не виднелось ни одной живой души. Ночь заметно ослабела, но полностью не отступила. По земле скользили странные, зыбкие тени. Предрассветная сырость проникала под одежду и противно расползалась по коже.
— Закрой окно. Зуб на зуб не попадает! — попросил Костолом Артура.
— Замолчи, Гена! — раздраженно огрызнулся тот, не отрывая глаз от сотового телефона. «Слишком долго ребята валандаются! — обеспокоенно подумал Аванесян. — Неужели снова влипли?! О Господи!!! Горыныч тогда шкуру с меня спустит! Однозначно! Интересно — в чем я просчитался?!!» Наконец, к великому облегчению Артура, мобильник зазвонил.
— В хате чисто, — гулким из-за противогаза голосом сообщил Хилый. Сейчас проветрим, а то в этих, блин, масках задохнешься на хрен!
— Проветрите, — согласился Ара. — Но глядите, не расслабляйтесь!!!
— Угу, — пробубнил Студнев и дал отбой.
— Будем ждать до упора! — повернулся к Костолому Ара: — Вдруг, все же притопает сволочь?! А окошко я пока прикрою. Погодка и впрямь пакостная!..
— Вот тебе еда на три дня, вот десять бутылок минералки на «оттяжку», — сказал Андрей, разгружая две объемистые сумки и перекладывая их содержимое в холодильник. — За пределы усадьбы — ни шагу! Понятно?
Кирилл неохотно кивнул. Помытый, побритый, переодетый в чистую одежду Андрея, он в настоящий момент выглядел вполне прилично, если не считать опухшей, нездорово-красной физиономии. Тем не менее Никонов-младший не испытывал к брату благодарности. Напротив — он с трудом сдерживал клокочущую в груди ярость. Причина этого была проста до омерзения: бывшему переводчику безумно хотелось «дерябнуть стаканчик», а еще лучше — упиться вусмерть. Андрей же ультимативно заявил: «Лечиться будешь исключительно нарзаном. Хватит на свинью походить. Пора в человека превращаться, — и предупредил сурово: — Учти, голубчик, нажрешься — голову отверну!»
Подобный образ жизни «синюшника» ни в коем разе не устраивал. «Совершенно озверел, сволочь! Форменным садистом стал! Изверг!! Деспот!!! Мучитель!!!» — мысленно бесился он. Вслух, однако, высказываться не решался…
