Объяснения, вымученные и косноязычные, язык просто отнимался при попытке выговорить слова, сводились к тому, что ну вот да.
Надо.
Потому что. Чего непонятного.
Она, колонна, нужна.
Зачем? Да потому что.
И вообще, чего непонятного-то? Это же – она. О-НА.
Вот именно так и ни на дюйм иначе. Надо. Точка.
Так же, никто из пятерых не мог объяснить, что они будут делать, когда дойдут до своей цели.
Дойти, прикоснуться и…
И всё.
Далее, при попытке понять, а что же они получат, сознание каждого из пятёрки, отбрасывало назад, возвращая мысли на сам поход. Дойти. Приблизиться вплотную… Прикоснуться и…
Дойти.
Постепенно, за несколько дней их марша, а отряд, благодаря братьям, бывшими местными, двигался очень быстро, все лишние мысли просто исчезли из сознания людей, сменившись единственной, многократно высказанной выше.
Дойти.
И они шли, лавируя меж руин зданий некогда знаменитого на весь мир Солт Лейк Сити.
Идти.
И братья, выведя их на берег озера, давшего своё имя городу, нашли лодку, перенесшую их на другой берег.
Добраться до цели.
Эта мысль настолько овладела их сознанием, что любой, закрыв глаза, мог с уверенностью указать направление на НЕЁ, на ту самую колонну, стоит лишь прикоснуться к которой и…
Дойти.
Соляная корка под ногой Адвоката снова протестующе скрежетнула, но сейчас, до её плача, разнесшегося окрест, ему не было, никакого дела.
Впереди, колеблясь в жарком мареве, виднелось нечто тёмное, чуждое ослепительному сверканию соляного поля.
Дошли?
Впереди темнело нечто, собранное из старых, потемневших от времени, досок.
Это – оно? Вот эта развалюха?
Он неуверенно оглянулся на остальных, так же замерших на месте и внезапно, словно сильный разряд тока, его сознание обожгла болью мысль:
– Я. Должен. Быть. Первым. Моё!
Не отдавая себе отчёта в происходящем, он рванул вперёд, подгоняемый единственным желанием, полностью заполнившим сознание:
– Моё! Ничьё больше! Моё!
Раздавшийся сзади треск соляной корки взбодрил его не хуже допинга, этого лучшего друга современного спорта. Делая огромные скачки – любой атлет, увидь его сейчас, удавился бы от зависти, Адвокат нёсся вперёд.
– Я. Буду. Буду. Я. Первым. Первым. Это. Моё. Моё. Мне. Только мне. И. Сейчас. – Мысли били его в голову пудовыми молотами, и он просто летел, едва-едва касаясь поверхности мысками тяжёлых ботинок, не обращая внимания на громкий скрежет, так сильно раздражавший его прежде.
Ещё один рывок и Адвокат, захлёбываясь от восторга, выбросил вперёд руку, стремясь хоть кончиками пальцев, но коснуться столь желанной цели.
– Есть. Я – первый! Моё. Я… – Его ладонь, дрожащая от перенапряжения, коснулась тёмных досок и наваждение, владевшее им, и гнавшее его вперёд последние несколько дней, вдруг резко схлынуло, уступая место безразличию.
Обмякнув, повесив голову, он отошёл в сторону от такой близкой и вот ещё миг назад желанной цели и сел на землю, безразличным взглядом глядя на подбегавших к строению товарищей.
Новая мысль появилась в его сознании и начала заполнять его, разбавляя нахлынувшее безразличие сомнениями:
– А зачем? К чему всё это? Ради чего мы неслись сюда? Разве есть награда, более ценная чем жизнь? И как может эта развалюха, эта покосившаяся хибарка, хранить в себе нечто ценное? Зря… Зря всё. Все усилия – напрасны.
Земля, рядом с ним вздрогнула, и севший рядом Даббл протянул ему флягу:
– Отпустило?
– Ага, – отпив самую малость, качнул головой тот.
– Вот же зараза какая, – прищурившись, Даббл принялся разглядывать хибару, сквозь щели в стенах которой лучился мягкий золотой свет: – Эй, босс? – повернувшись в сторону Шерифа, стоявшего в паре шагов от постройки, он кивнул на набранную из рассохшихся досок щелястую стену: – Раз уж мы здесь, может глянешь, чего ради пёрлись?
– Как скажешь, – равнодушно и не высказывая никакого интереса к строению, он поднял руку и, с явной неохотой, протянул её к стене.
Дзиньк!
Взвившийся у его ног белый фонтанчик пыли, заставил Шерифа удивлённо ойкнуть и отступить назад.
– Хотите жить – проваливайте! – Голос принадлежал крепко сбитому мужчине, стоявшему в парк десятков метрах от них.
– Это, – блестящая и какая-то корявая трость в его руках нацелилась концом на хибару: – Моё. Прочь пошли. Вальтер? – Обернувшись назад он поморщился: – Да снимите уже полог! Хватит энергию жечь! За неё мне платить, бездельники! Мне, а не вам!
Команда Зака была исполнена немедленно и перед пятёркой людей, начавших подниматься на ноги, проявился неровный строй людей, нацеливших на них десятки стволов.
– Ну, остолопы? – Зак нетерпеливо притопнул ногой: – Прочь отсюда!
– А не пойти ли тебе нахрен, папаша? – Ответил за всех Шериф, первым из всех рухнувший на землю и откатившийся за хибару. Даббл с Адвокатом среагировали чуть позже, замешкавшись из-за братьев, которых, в виду отсутствия боевого опыта пришлось просто утаскивать за ноги, пряча от противника.
– Это – наше. Мы – первые! – Осторожно выглядывая из-за угла, проорал Шериф, беря Зака на прицел: – Проваливайте!
