Очнулся он от тонкой струйки воды, лившейся ему на лицо. Застонав – в памяти всплыли последние мгновения, прежде чем он отключился, Игорь попробовал сесть и немедленно в его сознание вплыл голос Теи, оказавшейся рядом:
– Чего ждёте? Не видите – очнулся? Помогите сесть человеку.
Короткая пауза и кто-то, невидимый в окружавшем всё здесь сумраке, осторожно приподнял его за плечи, чтобы ещё немного позже, всё так же осторожно, словно Игорь был фарфоровой куклой, пододвинуть к чему-то твёрдому, давшему надёжную опору его спине.
– Сейчас поярче сделаю, – произнесла смутно различимая фигура, голос которой походил на Мороза, вот только у говорившего, как-то натужно выдавшего эту короткую фразу, была такая сильная интонация вины, что быть тем Морозом, которого знал Маслов, этот человек никак не мог.
Ещё немного ожидания и сумрак принялся рассеиваться, позволяя Игорю увидеть Тею, и та немедленно захлопотала над ним, зачем-то ощупывая его правую руку. Рядом с ней обнаружился и Мороз, но тот, вместо того, чтобы посмотреть на Игоря, отвёл взгляд в сторону, явно избегая смотреть ему в глаза.
Последним Игорь увидел Мордея, сидевшего в своём кресле и гладившего бок шлема. Он, в отличии от остальных, выглядел совершенно довольным. Перехватив его взгляд Танцор расплылся в улыбке и, оторвав ладонь от шлема, поднял вверх сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем:
– Рад, что ты очнулся, командир! Теперь точно порядок будет! – Пошевелил он пальцем, а затем вновь принялся гладить шлем.
– Так, – Игорь поёрзал на месте, пытаясь устроиться по удобнее: – Все живы – это главное. Не капает, – продолжил он и вспомнив о струйке воды, приведшей его в чувство, провёл по лицу ладонью, стирая остатки влаги: – Это откуда? – Поднял он вверх мокрую ладонь: – Корпус цел? Мордей?
– Цел, – ответил за того Мороз: – Выдержал. А это, – кивнул он на его ладонь: – Я снега сделал немного, Тея попросила. Чтобы, ну тебя, – говоря всё это он старательно смотрел в сторону: – Ну того… В чувство привести.
– Ясно, – кивнув ему, Игорь перевёл взгляд на Мордея: – Рассказывай. Где мы и что с кораблём.
– Лежим на дне, командир, – радостная улыбка быстро сбежала с его лица: – Глубина… Ну… Где-то двести семьдесят – триста. Мы на уступе. С одной стороны – стена, – его рука прочертила в воздухе практически вертикальную линию: – Потом наш уступчик, – теперь ладонь пошла горизонтально: – И дальше провал. Не менее тысячи, – рука рухнула вниз, звонко хлопнув о шлем.
– Системы? Всплытие возможно?
– Увы, – качнув головой, рулевой указал на пустое гнездо на пульте, откуда прежде торчал рычаг, отвечавший за погружение и всплытие.
– Когда мы, ну, когда того, то я за него схватился, – теперь и он принялся прятать глаза: – Вот и… Ну я его… А он и… В общем невесело. Обломался он. Чуть выдвинулся, но дойдя до нулевой, и того. Так что у нас плавучесть слабо отрицательная. Чуть больше нулевой. Хорошо, хоть на ровный киль легли, – выдавил он из себя вымученную улыбку: – Всё лучше, чем если бы палуба боком стояла.
– Это да. Двигатели?
– Двигатель цел, – к удивлению Игоря, ответила ему Тея, наконец оставившая в покое его руку: – Я проверила – движок в порядке. И он, и генератор.
– Ты?! Но ты же клерик? При чём тут движок? Тея? – Одновременно с этим в памяти Игоря проскользнула картинка, где Тея, одетая в выношенный серый комбез, переваливается через край какого-то железного ящика, выставляя напоказ туго обтянутую тканью аппетитную задницу.
– Да я сама не понимаю, – пожала она плечами, стирая из его головы непонятный образ: – Но как всё успокоилось, как мы кувыркаться перестали, то я, посмотрела его. Там всё просто устроено, – она произнесла это каким-то задумчивым тоном: – Странно, но я точно уже чинила подобное. И там было сложнее, не то, что…, – тряхнув головой, Тея оборвала себя, а когда продолжила, то его голос уже не нёс в себе и следа задумчивости: – Это после того, как тебя подлатала. И дви…
– Меня? А что со мной было?
– Ну… – Тея отвела взгляд, присоединившись к клубу избегавших смотреть Игорю в глаза: – Ну… Ты упал.
– Это я помню.
– Ну… Я на тебя упала. Но ты так неудачно выставил руку, что она сломалась.
– Я? Я выставил, и ты мне её сломала?
– Ну да. То есть нет. Короче! Ты сам виноват – нечего выставлять было. Вот лежал бы смирно – глядишь и обошлось бы.
– Ааа… Ну да. Конечно, сам виноват, – не стал тратить время на спор Игорь, прекрасно понимая, что Тея, хоть и признавала свою вину где-то в глубине сознания, но ни за чтобы не согласилась её принять открыто.
– А щека? – Почувствовав зуд на левой щеке, он провёл пальцами по короткому шраму, прежде не присутствовавшему на этом месте: – Во что ещё я сам, – выделил он последнее слово: – Во что врезался?
– О мою брошь, – бросила на него короткий взгляд Тея: – И вообще! Прекрати! Ну побился, бывает. Я же всё вылечила? Чего тут обсуждать.
– Ты права, – кивнул он, поглаживая неожиданное приобретение: – Так если движки исправны? Чего ждём? Мордей?
