– Когда мы услышали, что к нам будет назначен командующим Громов, то мы были обрадованы, так как знали его как очень доброго человека (а добрые люди, к слову сказать, не всегда бывают хорошими администраторами. – Примечание М.М.Громова). Мы не ошиблись. За всё время его командования не было ни одного наказания никому. Только в двух случаях были сделаны внушения в виде резолюций на шифровках.
В первом случае командир одного авиакорпуса жаловался в шифровке на заместителя командующего по техническому обеспечению. Дело в том, что у них не расчищались вовремя взлётные дорожки из-за того, что им присылали плохую технику. Резолюция командующего своему заместителю на шифровке: «Уста мои молчат в тоске немой и жгучей: я не могу, мне тяжко говорить». Эффект был поразительный: больше жалоб не поступало.
А дальше дело было так: мой заместитель по техобеспечению позвонил начальнику штаба и спросил:
– Что же это командующий, не мог меня выругать, как полагается? Зачем же стихи писать?!
– Вот он их и пишет, потому что разговаривать об этом не может. А значит и не желает.
– Штурманская служба, возглавляемая главным штурманом воздушной армии, была подчинена командующему. Но правильнее было, конечно, подчинить её начальнику штаба воздушной армии. Этого мнения придерживался и Михаил Михайлович, об этом не раз был разговор и выше. Наконец пришла шифровка от командующего ВВС о переподчинении штурмана воздушной армии: теперь он уже подчинялся не командующему, а начальнику штаба воздушной армии. Резолюция командующего воздушной армии гласила: «Была без радости любовь, разлука будет без печали».
Те, кто меня знает, поймёт, что такие резолюции явились результатом моего душевного состояния.
