Софи не собиралась признаваться, что французский знает великолепно. Вернее, почти великолепно: в последние несколько лет у нее не было практики, и кое-что подзабылось.
– Сносно, - ответила она. - Достаточно для того, чтобы сойти за французскую горничную, если вы этого желаете.
– О Господи, нет, конечно, - ответила леди Бриджертон, смеясь. - Сейчас все, похоже, помешаны на том, чтобы иметь горничных-француженок, но я никогда не стала бы заставлять вас во время вашей работы постоянно помнить о том, чтобы говорить с французским акцентом.
– Это очень мило с вашей стороны, - ответила Софи, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица, в то время как ее мучили самые противоречивые мысли. Она не сомневалась, что леди Бриджертон - прекрасная женщина, иначе она никогда не воспитала бы таких замечательных детей. Но неужели она настолько прекрасная? Как-то не верится…
– Ну что ж, в таком случае… О, добрый день, Элоиза. Что привело тебя сюда?
Софи бросила взгляд в сторону двери: девушка, стоявшая в дверном проеме, могла быть только дочерью леди Бриджертон, и никем другим. Густые каштановые волосы, собранные на затылке в изящный пучок, и широкий выразительный рот были точь-в-точь как у Бенедикта.
– Бенедикт сказал мне, что у нас новая горничная, - проговорила Элоиза.
Леди Бриджертон указала на Софи.
– Это Софи Бекетт. Мы с ней очень мило болтали. Кажется, мы отлично поладим.
Элоиза бросила на мать странный взгляд - по крайней мере Софи он показался странным. Может быть, Элоиза всегда так смотрела на мать, с легким подозрением и замешательством, однако, по мнению Софи, это было маловероятно.
– Брат сказал, что вы спасли ему жизнь, - заметила Элоиза, поворачиваясь к Софи.
– Он преувеличивает, - сказала Софи с легкой улыбкой.
Элоиза бросила на нее внимательный взгляд, словно пытаясь понять, не смеется ли новая служанка над ее братом, и если да, то по-доброму или зло.
Казалось, секунда превратилась в целый час. Наконец губы Элоизы растянулись в насмешливой ухмылке.
– По-моему, мама права. Мы отлично поладим, - сказала она.
И у Софи возникло ощущение, словно она только что выдержала сложный экзамен.
– Вы уже познакомились с Франческой и Гиацинтой? - спросила Элоиза.
Софи покачала головой.
– Их нет дома, - вмешалась леди Бриджертон. - Франческа поехала в гости к Дафне, а Гиацинта - к Фезерингтонам. Кажется, они с Фелисити помирились и теперь снова неразлучны.
– Бедняжка Пенелопа, - хмыкнула Элоиза. - Как должно быть, она наслаждалась тишиной и покоем, пока Гиацинта сидела дома. Я-то уж точно наслаждалась, пока Фелисити к нам не ездила.
Повернувшись к Софи, леди Бриджертон пояснила:
– Мою дочь Гиацинту можно застать в основном в доме ее подруги Фелисити Фезерингтон, а когда ее там нет, значит, Фелисити находится в нашем доме.
Софи улыбнулась и кивнула, удивляясь тому, что они делятся с ней такими мельчайшими подробностями семейной жизни. Они относились к ней так, словно она - член их большой и дружной семьи. Никто и никогда к ней еще так не относился.
Странно, очень странно. Странно и замечательно… и ужасно, потому что это не может длиться долго. А может быть, ей все-таки пожить в этом доме еще чуточку? Недолго. Всего несколько недель. Или хотя бы месяц. Столько времени, чтобы привести свои дела и мысли в порядок. Столько времени, чтобы суметь расслабиться и притвориться, что она не просто горничная, а нечто большее.
Софи понимала, что никогда ей не придется быть членом семьи Бриджертон. Но может быть, она станет им другом?
Как же давно у нее не было друзей…
– Что с вами, Софи? - вывел ее из задумчивости голос леди Бриджертон. - Вы плачете?
– Просто что-то в глаз попало, - пробормотала Софи и, отвернувшись, сделала вид, что ей срочно понадобилось вытащить из сумки вещи. Она понимала, что ни леди Бриджертон, ни Элоиза ей не поверили, но ей было все равно.
И хотя она понятия не имела, как сложится ее дальнейшая жизнь, у нее было такое ощущение, словно она только начинается.
