– Нирадж, что с тобой? После турнира, – она едва не сказала «после того, как отец тебя разбудил», – ты стал какой-то странный…
– Я много тренируюсь и слегка устал, только и всего.
Объяснение выглядело не лучшим образом, но Нура с радостью за него ухватилась, освободившись тем самым от чувства вины по поводу недостаточной заботы о брате.
– Выйди из дому и немного развлекись, – посоветовала она, похлопав его по плечу. – Напейся, подцепи какую-нибудь девицу. Увидишь, тебе сразу станет лучше.
Каира подумала, что вполне могла бы включить Дими в число тех, по отношению к кому чувствовала себя виноватой.
Первым и самым главным был, несомненно, Нирадж. От Финнена Каира узнала, каким образом Брин Исса наказал сына. Впрочем, она уже раньше догадывалась, что нечто подобное скорее всего произойдет, но предпочитала об этом не думать.
Вторым был Магрит. Человек, с которым она даже не была знакома, и который провинился лишь тем, что одолжил Дими Крылья. У Каиры возникло искушение отдать вирофотографу сто семьдесят суримов, то есть все, что у нее осталось, и таким образом снять бремя с души. Она не поступила так лишь потому, что Дими объяснил ей – у Магрита будет больше шансов списать долг, если он не заплатит вообще ничего, доказав тем самым, что у него нет средств, чем если выплатит часть требуемой Архивом суммы.
Третьим, наконец, был сам Дими. Парень мог бы по-настоящему понравиться Каире, если бы она лишь иногда с ним встречалась, а не жила в одной квартире. Он был приятным в общении, порой забавным (по крайней мере, если слышать его шутки в первый раз) и заботливым, а голова его была всегда полна очаровательно нереальных идей. Собственно, поначалу он, похоже, в самом деле ей нравился. Но тогда она была слаба, больна и наверняка испытывала бы симпатию к любому, кто за ней ухаживал. Потом забота Дими начала ее утомлять. Его верный взгляд, следящий за каждым ее движением, готовность отгадать мельчайшее желание… Если бы она могла с ним поссориться, хотя бы на мгновение оттолкнуть – но даже для этого он не давал ей никаких шансов. Каира не умела ссориться, а когда пыталась, Дими всегда признавал ее правоту.
Раздражение, усталость, угрызения совести – именно такие чувства ассоциировались у нее с Дими. Жаль, особенно если учесть, что он был первым мужчиной, с которым она переспала. Ей казалось, будто ее обошло стороной нечто важное, и осознание этого порой переполняло грустью. Речь шла не о любви, которая для Каиры являлась понятием достаточно абстрактным – скорее о приятных воспоминаниях, которые могли бы у нее остаться, если бы она пошла в постель с Дими из-за симпатии, а не потому, что решила, будто ему этим обязана.
«Что ж, похоже, придется обойтись без приятных воспоминаний», – подумала она, идя в сторону Архива. Когда она увидела черное здание на фоне еще более черного неба, Дими полностью вылетел у нее из головы.
Так было всегда.
В конце концов, существовали дела как менее, так и более важные.
Как они и договаривались, тройняшки ждали ее у бокового входа. Ирла достала из кармана ключ, открыла дверь и завела всех внутрь. Камай зажгла фонарь.
– Только тихо, чтобы не разбудить светлячков, – сказала она. А может, это была Джахиль? Неважно. Каира была уверена, что ей никогда в жизни не удастся различить тройняшек со стопроцентной точностью.
Из-за стен доносились приглушенные голоса машин, а когда девушки миновали очередные этажи, в лицо им било теплом.
– Здесь, – объявила Ирла.
Каира узнала десятый этаж. В это время здесь действительно было пусто и темно.
Ирла подошла к двери, за которой находились изобретения, и, достав из кармана узкий трубчатый ключ, вставила его в замок. Второй рукой она ловко покрутила ручку, устанавливая стрелку на очередных знаках кода. Цапля, луна, ветвь зимороста, глаз…
– Хотите украсть какое-то изобретение? – с тревогой спросила Каира. – Какое? И зачем?
– Увидишь, – Ирла толкнула дверь, которая открылась плавно, без какого-либо скрежета. – И не украсть, а позаимствовать на пару часов. Тебе понравится.
Каира пожалела, что пришла сюда. Тройняшки могли себе позволить подобные проделки – в случае чего их спасло бы вмешательство деда. У нее же не было никого, кто мог бы за нее заступиться.
Они прошли в конец зала. Свет фонаря выхватывал из темноты очередные изобретения, а также пустые клетки. Джахиль и Камай негромко хихикали, толкая и пугая друг друга.
– Смотри, смотри, у этого есть глаза… Оно следит за нами…
– Не за нами, а за тобой. Так таращится, будто хочет за задницу тебя укусить…
– Заткнитесь, – не слишком убежденно бросила Ирла.
Она открыла третью дверь, до этого столь хитро спрятанную, что та почти не отличалась от стены. За ней находилось помещение, которое целиком занимала гигантская птица. Металлически поблескивали развернутые крылья, в застекленной кабине – там, где у живой птицы находились бы сердце и легкие – смело поместилась бы средней величины комната. В сравнении с этим гигантом обычные двух– или трехместные механоиды выглядели словно игрушки.
