Её мягкий голос звучал так убедительно и в нём ощущалась такая усталость, что Холли не понимала, как можно отказать ей. И всё-таки она удивилась тому, что потом случилось.
Медленно, очень медленно руки, державшие её шею, разжались. Майонис отступил назад.
Холли глубоко вздохнула. Ей хотелось побежать к Терезе, только она боялась сделать хоть какое-то движение, которое могло бы нарушить установившееся сейчас хрупкое равновесие. К тому же её колени дрожали. Майонис обошёл её вокруг, держась на расстоянии одного-двух шагов и не спуская глаз с Терезы.
– Я любил тебя. – Холли впервые услышала, как задрожал голос Майониса. – Почему же ты не поняла этого?
Тереза покачала головой:
– Потому что это неправда. Ты никогда не любил меня. Ты просто хотел меня. И именно потому, что не мог меня получить.
Тереза и Майонис стояли, молча смотря друг на друга.
“Они молчат не потому, что хорошо понимают друг друга без слов, – подумала Холли, – а потому, что они никогда не понимали друг друга. Им нечего друг другу сказать”.
Молчание становилось лишь тягостней… и Майонис сник. Не то чтобы это полностью сразило его, но он пал духом. Холли видела, как жизнь оставляет его… как покидает его надежда. Как уходит энергия, которая питала его тысячелетиями. Всё это порождалось потребностью выиграть… а сейчас он понял, что проиграл. Он потерпел поражение.
– Пойдём, Холли, – мягко сказала Тереза. – Пойдём.
Повернувшись, она крикнула тем, кто находился в туннеле:
– Освободите путь! Мы выходим.
Однако именно тут всё и случилось. Майонис тяжело оседал, опустив голову и смотря в землю. Или… на свою сумку. И сейчас, когда Тереза повернулась, он быстро взглянул на неё и метнулся в змеином броске. Он выхватил из сумки свою чёрную палку и, держа её горизонтально, отвёл руку назад.
Холли мигом узнала эту позу. Ведь Холи из Двуречья часто видела, как охотницы бросают копья.
– Игра окончена, – прошипел Майонис.
У Холли была доля секунды, чтобы действовать… и ни мига для размышления.
Она успела подумать лишь одно – <<нет!>>.
Холли стремительно рванулась к Майонису и, сделав выпад, первая ударила его своим деревянным копьём. Она вложила в этот удар все силы, весь вес своего тела. Остриё вошло Майонису точно под лопатку. Он пошатнулся, теряя равновесие. Чёрная палка покатилась, подпрыгивая, по неровному каменному полу.
Холли тоже потеряла равновесие и начала оседать на землю. Майонис продолжал падать. Казалось, всё происходит, как при замедленной киносъёмке.
“Я убила его”.
Радости победы при этой мысли Холли не ощущала. Было только спокойствие от осознания свершившегося факта. Затем замедленное движение киноплёнки завершилось, и Холли ощутила то, что ощущает человек, с удивлением обнаруживший, что упал и лежит на земле.
Только лежала она не на земле, а на Майонисе, из спины которого торчал деревянный кол. В первый миг у Холли промелькнула дикая мысль, что надо отыскать доктора. Никогда в своей жизни ей не приходилось видеть такой страшной раны.
Из спины Майониса сочилась кровь, кол вошёл очень глубоко. Дерево проткнуло тело вампира словно острый стилет, пронзающий человеческую плоть. Тереза опустилась на колени около Майониса и отодвинула Холли от распростёртого тела – словно ей всё ещё угрожала опасность. Холли потянулась к ней, и их руки встретились. Она крепко держала руку вампирши, чувствуя прилив тепла и покоя. Потом Тереза осторожно перевернула Майониса на бок. Волосы бело поблёкли на его бледном как мел лице, а глаза были широко раскрыты. Но он смеялся. Майонис смеялся! Он глядел на Холли и смеялся.
Хрипло он выдохнул:
– Всё же… у тебя есть мужество.
Холли прошептала:
– Мы можем что-нибудь сделать для него?
Тереза покачала головой. То, что случилось потом, было ужасно. Смех Майониса стал булькающим. Из уголка его рта показалась струя крови. По телу пробежала судорога, и взгляд Майониса остановился. Он замер неподвижно. Дыхание Холли перехватило.
“Он умер… Я убила его. Я убила… Каждое существо имеет право биться за собственную жизнь… и любовь”.
– Круг разорван, – тихо сказала Тереза.
Она отпустила плечо Майониса, и его тело тяжело упало на землю. Сейчас оно казалось меньше, стало каким-то сморщенным. Спустя миг Холли поняла, что это не иллюзия. С Майонисом происходило то же, что происходит с вампирами в фильмах. Его мышцы и плоть съёживались и ссыхались.
Тело словно проваливалось внутрь себя, сплющивалось – оно как бы таяло и одновременно затвердевало. Кожа становилась жёлтой и жёсткой, под ней прорисовывались сухожилия. В конце концов Майонис превратился просто в кожаный мешок с костями. Холли нервно сглотнула и закрыла глаза.
– Ты в норме? Дай я посмотрю на тебя. – Тереза обняла девушку, внимательно разглядывая. Когда Холли встретилась с ней глазами, вампирша посмотрела на неё долгим испытующим взглядом и повторила вопрос, теперь уже подразумевая совсем другое: – Ты в норме?
Холли поняла.
Она посмотрела на Майониса, а потом снова на Терезу и медленно произнесла:
