Агафья тем временем еще раз рукой повела. На этот раз поползли в стороны от тропинки разные гады, которые на зов ведьминский явились.
И волк ушел, ровно и не было его тут.
И…
Вот и дом стоит, обычный домик-то, красивый, ровно теремок пряничный, сказочный, постарались мастера для Платона Раенского. А только кажется Устинье, что не дом это, а череп громадный. Смотрит он черными глазами-окнами, скалится дверью-пастью.
А войди-ка внутрь!
Посмотрю я на тебя, переведаюсь…
А ведь и входить надобно.
Переглянулась Устинья с бабушкой да и вперед шагнули. Илья едва удержать их успел:
– Погоди… Устя, а может, сжечь его под корень?
– Сжечь?
– А чего его? Есть там кто невинный?
– Нет, наверное.
– А тогда… Юрий Иваныч, у тебя пара стрел зажигательных найдется?
– Чего ж не найтись!
И стрелы нашлись, и поджечь их легко было, и на крышу дома закинуть.
Полыхнула кровля, как маслом политая, да и Агафья не удержалась, помогла немного… разгорался огонь.
А и правильно, чего к лисе в нору лезть? Выкурить ее, да и вся недолга!
Ведьма по горнице заметалась, Книга огня боялась.
Единственного, что ее уничтожить могло.
Огонь живой, огонь нашептанный, огонь изначальный… только странички вспыхнут. Боялась Книга, и ведьма ра́вно боялась.
Вправо метнулась, влево метнулась, огляделась… а сил-то и нет, считай.
Да, ведьмой она стала, инициацию прошла, а вот сил-то особо и нет покамест. Когда б дали ей освоиться, может, и жертвоприношение провести, и женщиной стать…
Может, тогда б и получилось у нее все. А вот времени-то и не дали ей.
Вот они, враги, у самых дверей стоят, и крыша над головой горит, и сил мало, так мало, еще чуть – и жизненные силы в ход пойдут, а как кончатся они, ведьма бездыханной упадет, а Книга в огонь полетит.
Что делать-то?!
Огляделась ведьма по сторонам, Варвару Раенскую заметила.
– А ну, иди сюда!
Та и пискнуть не смогла ничего.
Смотрела в жуткие глаза алые и понимала: вот она, смертушка ее безвременная…
А потом в шею острые клыки вонзились. И не было для Варвары больше уж ничего. Только боль – и темнота, и она летела головой вперед в бездонный мрак, в ледяные змеиные кольца владыки Пекла…
Агафья и Устинья невольно руки сцепили, когда из дома в них волна черной силы ударила.
Лютой, холодной…
Как Велигнев своей силой бил, ужасом давил, так и ведьма била, и своей силой, и заимствованной.
Получится у нее, продавит она щит, так и волхвой одной меньше будет. Не получится…
О том и думать она не станет!
И давила она, давила, что есть сил… и облик ее тоже ужас наводил. Кожа белая, ровно мелом обсыпанная, под ней черные вены, словно черви переползают, глаза алые горят, клыки вперед выдвинулись, на окровавленной руке когти длинные, в другой руке Книга, вроде и большая она, а держит ее ведьма легко, точно пушинку.
Волосы за спиной ее расплелись, змеями извиваются, кажись, даже шипят от ярости, к людям тянутся…
И давит, и к волхве тянется… Агафья на колени упала.
Они с Устей все на себя принимали, да Агафья все равно внучку заслонить старалась.
Когда б не в тягости была Устя, она бы с ведьмой справилась, ан сейчас не может она в полную силу бить. А ребеночек – он завсегда к черному колдовству податливее будет!
Агафья и не сомневалась ни минуты.
Ведьма ее убьет, конечно, а только и Агафья из нее все силы вытянет, Усте только последний удар нанести останется.
Уже и жуть накатила, и сердце ровно когти ледяные сжимают…
Сухой щелчок арбалетной тетивы над ухом Агафье слаще соловьиного пения показался.
– А сколько шума-то было.
Илья не торопясь в ведьму второй болт выпустил.
Первый ей грудь пробил, к двери дома пришпилил, второй прямиком в лоб попал. Надо бы первый в лоб, да боялся Илья промазать. Давила-то ведьма хорошо, стрельцов тоже зацепило, кто на колени упал, кто блевал, кто вовсе сознание потерял, а Илье…
То ли кровь его сказалась, то ли аркан снятый его чуточку устойчивее сделал, да и что ему та ведьма, когда он с ламией ложе делил!
Авось и не такое видел!
Изо рта ведьмы кровь выплеснулась, густая, темная, разжались пальцы ослабевшие, Книга на крыльцо деревянное упала…
Устя со лба пот холодный вытерла, бабушке подняться помогла.
– Бабушка, как ты?
Агафья кровь, из носа текущую, стерла рукавом, к себе прислушалась.
Так-то… на пару лет ей еще сил хватит, успеет малыша на руках подержать. А потом все одно умирать собиралась.
– Авось поживем еще, внучка.
Илья тем временем к ведьме поближе подошел.
– НЕ ТРОНЬ!!!
Устинья так рявкнула, что стрельцов от дома ровно ветром отнесло.
– Да и не собирался я… – Илья вокруг дома прошелся, в окно заглянул, потом створки на себя потянул, распахнул…
– Устя, тут Варвара лежит! Раенская!
Агафья на землю плотненько уселась, Усте кивнула, мол, сходи, погляди.
– Что с ней?
– Горло ей порвали.
– Туда и дорога гадине! Вылазь давай! Крыша разгорается!
Уж и стены заниматься начали, и жар пошел… Устя на огонь посмотрела, зашептала, прося Живу-матушку силы ему придать.
Огонь извечный, животворящий, огонь солнечный да радостный, огонь очищающий…
