Таинственный Орден «Святой Софии» готовится к предсказанному освобождению Константинополя. Пастырь Ордена тридцать лет живет двойной жизнью. Он работает в интернате городка юга Украины и читает лекции в ведущих мировых университетах, руководит клубом «Византия» и ищет в Крыму сокровища империи. Мечту о Городе ему оставил отец, граф, офицер Русской императорской армии. Воспитанник интерната Воин, ставший полковником российской армии, и остальные члены Совета помогут осуществиться Справедливости.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Эту книгу я посвящаю гениальным писателям. Позвольте мне сначала обратится к ним.
Друзья! Много времени я провел с вашими творениями, иногда спорил, часто соглашался. Хорошие книги никогда не оставляли меня равнодушным. Творец становится гением, если может, знает, как душой оживить свой труд. У вас получилось. Вы смогли явить миру, какими должны быть настоящие произведения, характеры, законы, люди и вещи. Не побоялись рассказать, как выглядит жизнь со стороны.
Марк, все верно, настоящий мужчина не побоится и десяти тысяч средних людей.
Антуан, признавайся, ты боялся, когда просил сигарету у ополченцев? И еще, сильная вещь у Маленького принца: «…а куры там есть? – Нет. – Нет в мире совершенства!».
Бальзак, прощение тоже помогает жить.
Хайнлайн, твои миры великолепны.
Александр, мы будем летать, бежать по волнам и ждать Алые паруса. Как ты смог сделать Ассоль такой чувственной? И да: «Да, да, я; я знаю, что полетит!».
Жюль, ты гениально показал историю представителя российской императорской династии, чтобы доказать несостоятельность анархии.
Алексей, герои поражают, а какие фразы – «Мои усы будут пахнуть вашей кожей?». И, «камамберы, кишащие сверху белыми червяками», все же деликатес на любителя.
Джек, ты с Кервудом, открыли мне красоту Севера.
Николай, да, так закалялась сталь, и так же людей стирали в порошок.
Полевой, советский ты Человечище, я уж подумал в бреду люди просят «пить, пить, пить», а они все «жить, жить, жить».
Стейнбек, Фолкнер, пусть досконально нарисованный камень смотрится хуже салюта в темном небе. Ваши персонажи неярки, как гранит, но они настоящие люди.
Скот, ярких людей, таких как Гэтсби, рисуют многие, немногие так великолепно как ты.
Этель, я плакал в момент расстрела Овода: «Падре за что?».
Эрнест, твой Старик хорош, но «По ком звонит колокол»…
Друзья, не обижайтесь те, кого я не назвал, вы же знаете, что я Вас не забыл. В этой книге вы найдете и свои мысли, я вложил их в героев.
Что же, ненависть помогает жить!
Ох и красивый хлопец Иван, высокий, косая сажень в плечах. А глаза какие, голубые – голубые, веселые, бездонные. Глянет дивчина в них и тонет счастливая.
Сейчас уж глаза стали другие, пустые и холодные. Когда село татары разорили, людям сделался свет немил. Мужиков зарубили, девушек захватили, дома спалили и пошли дальше гулять ветром по степи. Невесту парня забрали, а, что забрали, что зарубили, не вернется. Мысли все больше у Ивана стали грустные, путанные, странные. Что не сможет простить ей чести потерянной девичьей, что самоубийство грех, что не защитил, что ничего она изменить не могла, а виновна все равно.
Вечером в селе было краше: сожженных дворов не видно, тишина только. В безмолвии каждый свое слышал. Кто может и ждал наречия чужого, тюркского, а кто на казаков надеялся. В уцелевших хатах люди решали, как жить дальше. В каждой семье была своя трагедия, а горе общим.
В одном из домов Иван разговаривал со старым казаком, которого все звали просто – Старик.
– Уезжал бы ты, Иван, а то сидишь сиднем. Или, что, зря я всему полку хвалился, что ты в первой Киевской академии учишься?
– Послушай, Старик, мне теперь моя жизнь не нужна, я до казаков уйду.
– Сложить голову в бою хочешь. Тебе жизнь дарована, чтобы пользу людям нести, а ты даром своим швыряться вздумал. Сопляк! Грех это!
– Да постой, не кричи. Вот ты про смысл жизни говоришь, а в чем польза от человека?
– Может и про смысл, но только нет такого смысла жизнь терять. В Киев тебе путь! И не перечь мне, зелен еще. Смысл такой, что ты, родства не помнящий, как сын мне стал.
Сказал, как отрезал, решил, что спор закончил, образумил парня, слово последнее за ним осталось. Не решался он сделать казака из Ивана, жизнь ему сохранить хотел. Не желал подталкивать сироту жизнью рисковать. Надеялся, что через пару лет в сытом городе, станет пустым и далеким поиск смысла жизни для нового мещанина.
Корни вырвать и на Сечь уйти, голову отчаянную нужно иметь. Там волю выше жизни ставили, человека по деньгам не ценили, другие тогда были ценности у казаков.
Раньше и сам Старик был хорошим воином, лихо рубил головы ляхам и бусурманам1. День каждый как последний проживал. Не спрашивал он молодой никого о цели своей жизни и его никто не спрашивал. Спросили б, сказал: «Цель одна – выжить». А сейчас не хотел кривить душой, изменил мнение. Сам и не поменялся вроде, ибо не станет яблоня грушей, чем не поливай. Мудрее стал. Понял, что смысл не просто выжить, еще и пользу людям нужно принести. Кому может просто выжить, как скоту. Так скот в стойле уставший и есть хочет, мысли о жизненных ценностях его не посещают.
