Франсуа, не говоря ни слова, рывком обернулся и сделал шаг к двери. На его лице больше не было растерянности – один лишь пылающий гнев.
– Я найду её, – процедил он сквозь зубы. – И верну. Во что бы то ни стало.
– Франсуа! – крикнула графиня, но виконт уже вылетел в коридор.
Генрих де Грамон шагнул вперед, будто хотел броситься за сыном, но понял, что колени дрожат. На него вдруг впервые в жизни навалилось чувство бессилия. Он замер, тяжело опершись на стол, а потом почувствовал, что падает. Удара он не ощутил – его накрыла спасительная тьма.
Эрувиль. Дворец герцога де Бофремона.
Герцог де Бофремон сидел в тени просторного балкона своего дворца, нетерпеливо похлопывая ладонью по краю стола. Теплый полуденный свет заливал внутренний двор, отражаясь от бирюзовой плитки фонтана.
В другое время герцог с удовольствием любовался бы яркой картиной: солнце играло бликами на воде, подрагивали лепестки экзотических цветов, которые он выписал специально для своих любимых оранжерей. Но сегодня в душе у Клода не было ни покоя, ни привычного чувства уверенности.
Он поднял глаза на лакея, робко ступившего под арку балкона:
– Ну?
Лакей, склонившись в полупоклоне, боялся поднять взгляд:
– Ваша светлость, они уже прибыли.
– Тогда чего ты ждёшь? – резко отозвался герцог, вставая из кресла и отбрасывая пёструю подушку в сторону. – Я же велел привести их ко мне без промедления!
Слуга бросился прочь, а герцог де Бофремон снова опустился в кресло и постарался взять себя в руки.
Причиной нервозности Клода была его дальняя родственница, герцогиня фон Диссен, прибывшая с большой свитой из Астландии и поселившаяся во дворце на половине королевы Вестонии.
Августа фон Диссен, когда они с Клодом остались наедине, не стесняясь в выражениях, отчитала его, как какого-то мальчишку. Она вспомнила ему всё: поражение в Бергонии, плен и суммы, что пошли на его выкуп.
Кроме того, она обвинила Клода в бездействии. Пока он развлекался с новыми фаворитками на охотах и балах, герцог де Гонди, а, вернее, его пронырливая дочь, плотно обложили принца Филиппа.
Августа сообщила, что Оттон крайне разочарован бездействием Клода и высказывал беспокойство сложившейся ситуацией. Все заметили, что влияние Бофремона на принца Филиппа впервые за несколько десятков лет пошатнулось. Бланка де Гонди, похоже, подобрала ключик к старшему сыну Карла. Собственно, в этом и состоял план короля Вестонии, когда он дал добро на помолвку с маркизой де Гонди.
После разговора с герцогиней фон Диссен обозленный Клод решил показать всем, кто на самом деле имеет влияние на принца. Герцог де Бофремон знал своего племянника как облупленного. У него еще были козыри в рукаве.
Лакей распахнул двери. За его спиной в поклонах замерли двое мужчин в неприметных серых плащах. Худой, как жердь, старик и чернобородый толстяк. У их ног стоял деревянный ящик, накрытый расшитой тканью. Герцог заметил, что у ящика было странное покрытие из прочных прутьев, словно маленькую клетку дополнительно укрепили сеткой из мелких колец. В воздухе слышался еле уловимый запах пряных трав.
– Шарль, Густав… – губы герцога расплылись в улыбке. – А вот и вы. У вас получилось?
– Ваша светлость, – слегка растягивая окончания в словах, произнес худой старик, при этом угодливо улыбаясь. – Разве мы хоть раз вас подвели?
– Ты прав, Густав, – вполне искренне вздохнул герцог. – Вы оба, похоже, – единственные за последние двадцать лет, кто ни разу не нарушили своего слова.
– Это великая честь служить вам, ваша светлость, – пробасил толстяк.
– Надеюсь, Шарль, ты помнишь, что об этом нужно держать язык за зубами?
– Конечно, ваша светлость, – практически одновременно произнесли двое мужчин и снова склонились в глубоких поклонах.
– Вот и хорошо, – кивнул герцог. – Ну, и чем вы порадуете меня в этот раз? Судя по двойной защите клетки, вы притащили что-то опасное?
Густав тут же покачал:
– О нет, ваше сиятельство! Этот зверь кроток и послушен, как козленок. Но есть одна деталь. Это существо признает только одного хозяина. Эта привязанность на всю жизнь. В данный момент у него нет хозяина. Зверя никто не приручал и не гладил. Он даже не видел, кто его кормит. Поэтому на клетке установлена двойная защита, чтобы никто не мог прикоснуться к нему.
– Показывайте, – коротко распорядился де Бофремон.
Мужчины переглянулись, потом один из них приподнял расшитое покрывало, осторожно снял крепления и чуть отодвинул боковую стенку ящика. Из темноты проглянул пушистый шарик. Морда у зверька была курносая, уши торчали набок, длинная шерсть странного цвета – нежно-золотистая с редкими тёмными пятнышками на боках.
Герцог почувствовал волнение: хоть он и привык видеть разных диковинных тварей, но эта была по-своему очаровательна. Маленькие янтарные глаза зверька смотрели внимательно и, казалось, оценивающе. Герцог подался вперёд, словно хотел потрогать создание, но один из поставщиков мгновенно накрыл тварь накидкой.
– Вот видите, ваше сиятельство, – произнес Шарль, улыбаясь. – Даже вы не смогли устоять под его влиянием.
