– Послушайте, мистер Джеймс, - сказал один из бородачей, - позвольте спросить вас, если вы не догадались о том, что война уже закончилась, зачем вы вышли на поверхность? Я имею в виду, что вы не ожидали увидеть здесь ничего другого, кроме сражений, а по телевизору они ведь все время твердят, я точно это помню, что появившихся на поверхности расстреливают на месте…
– С ним это чуть не произошло, - вставил Блэр.
– …из-за мешочной чумы и вонючей усушки, которых в действительности не существует. Эти две заразные болезни - еще одна их подлая выдумка, хотя мы на самом деле выпускали ужасный нервно-паралитический газ. К счастью, советская ракета накрыла химический концерн в Нью-Джерси, где его производили, вместе со всем персоналом. В той зоне, где мы находимся, радиация все еще высокая, хотя вся остальная поверхность Земли…
– Я поднялся на поверхность, - ответил Николас, - чтобы купить искусственную поджелудочную железу. Искусственный внутренний орган. На черном рынке.
– Да нет тут никаких искусственных органов, - сказал Блэр.
– Я бы…
– Да нет их! Вообще нет! Их не могут получить даже йенсенисты, потому что они все "закреплены" за Брозом. Все. На законных основаниях они принадлежат только ему. - Блэр обернулся, гнев исказил черты его лица как у марионетки, выражение лица которой зависит от пальцев актера. - Все они предназначены только для восьмидесятидвух-или восьмидесятитрехлетнего Броза, который весь, за исключением мозга, состоит из искусственных органов. Фирма, их производившая, уничтожена. И никто теперь не в состоянии их сделать, мы деградировали - вот к чему привела война.
Йенсенисты, правда, пытались, но их изделия после пересадки не служили больше месяца или двух. Не забывай, что их невозможно сделать без так называемой "высокой технологии", которая в значительной степени утрачена, ведь это была настоящая война. Настоящая, пока она шла. И вот у йенсенистов их поместья, а вы, ребята, надрываетесь там внизу - мастерите для них железок, а они как угорелые носятся повсюду на своих чертовых аэромобилях, Агентство в Нью-Йорке штампует речи и Мегалингв 6-У постоянно загружен - дерьмо! - Он замолчал.
Николас снова сказал:
– Я должен раздобыть поджелудочную железу.
– Ты не сможешь ее достать.
– Тогда я должен возвратиться обратно в "Том Микс" и рассказать им всю правду. Они смогут вздохнуть свободно и перестать бояться, что убежище закроют из-за недовыполнения плана. И они смогут выйти оттуда.
– Разумеется, они смогут выйти - и стать узниками, но уже на поверхности Земли. Я не считаю, что так будет лучше. Рансибл начинает строить в Южной Юте новый огромный жилой комплекс. Видишь, мы в курсе событий, потому что Дэвид Лантано дал нам длинноволновой приемник, только приемник, без телевизора, но он ловит ту информацию, которая предназначена не для убежищ, а для поместий. Йенсенисты любят поболтать друг с другом по вечерам, потому что испытывают одиночество. Обычно в имении площадью пятьдесят тысяч акров живет один только хозяин со своими железками.
– Без семьи? - спросил Николас. - И без детей?
– Они, как правило, бесплодны, - ответил Блэр. - Понимаешь ли, они во время войны находились на поверхности. В основном в Военно-Воздушной Академии в Ист-Парке. И они выжили, эти сливки общества, курсанты Военно-Воздушной Академии. Но лишены потомства. Так что они дорого заплатили. Очень дорого. За то, что получили взамен. За то, что они были курсантами привилегированного учебного заведения, надежно укрытого от бомб в Скалистых Горах.
– Мы тоже дорого заплатили, - сказал Николас. - И что мы получили взамен?
– Не спеши, - сказал Блэр, - хорошенько подумай, прежде чем решишь возвратиться в свое убежище и рассказать обо всем. Потому что то, как люди живут здесь…
– Здесь им будет лучше, - вмешался в разговор один из их спутников. Ты уже позабыл, каково там, внизу, и видно, твоя память, как у Броза, начинает слабеть от старости. Рансибл о них позаботится. Он ведь отличный строитель - у них будут теннисные столы, плавательные бассейны и "паласы" на полах.
– Тогда почему, - спросил Блэр, - ты поселился в этих развалинах, а не отдыхаешь в шезлонге у бассейна в одном из этих комплексов?
Бородач недовольно проворчал:
– Просто мне нравится быть свободным.
Все промолчали. Его ответ не нуждался в комментариях.
Всплыла, впрочем, другая тема для разговора, и Блэр, как бы размышляя вслух, сказал Николасу:
– Я все же никак не пойму, Ник, как тебя мог спасти Талбот Йенси, если Талбота Йенси в действительности не существует?
Николас ничего не ответил. Он устал так, что говорить у него не было сил.
И, к тому же, он сам ничего не понимал.
