ФИНАЛ Правила техники безопасности пишутся не просто так. За сорок лет трудового стажа я это хорошо усвоил. А вот один молодой олух забыл простое правило, что нельзя включать рубильник, который выключил не ты. И вместо обычного рабочего дня мне достался разряд тока, после которого я очутился не в больнице, а в купе советского поезда пятьдесят два года назад. И, похоже, он везёт меня в какую-то глушь, да ещё и по назначению, от которого нельзя отказаться.
— Нет, Сан Саныч, не проедем. Надо возвращаться, — сказал Андрей после того как мой козлик остановился прямо посреди лесной дороги.
Причиной остановки стало поваленное и горящее дерево, которое вместе с еще тремя лежали поперек дороги.
Странно, по этой дороге, которая через лес идёт от Нового Пути в Ульяново машины ходят каждый день, и ни один водитель никогда не жаловался что вдоль дороги есть сухостой. который может упасть и её, эту дорогу перегородить.
Но факт остаётся фактом. Попасть из Нового пути и других деревень в Ульяново сейчас невозможно. Пока лес не потушат дороги перекрыты.
Я вышел из машины, бросил взгляд назад, где за моей машиной тянулся целый караван грузовиков и автобусов, и прошёлся до преграды.
И точно, хоть близко и не удалось подойти, но видно что деревья-то крепкие. Не должно было их повалить так быстро. А впрочем, что сейчас об этом думать. Надо возвращаться.
Я добежал до нашей колонны и остановившись возле замыкающего грузовика, за рулём которого сидел Мясов, и сказал нашему парторгу.
— Илья Прохорович, разворачивайся, не проехать, впереди завал.
— Ясно, Сан Саныч, — ответил он и добавил к своим словам крепкое ругательство.
После чего стал разворачивать свой неуклюжий грузовик, в кузове которого сидело сразу два десятка детей и несколько беременных женщин.
Вслед за грузовиком, управляемым нашим парторгом, стали разворачиваться и другие машины, через несколько минут вся колонна тронулась в обратный путь.
— И что теперь, товарищ председатель? — напряженно спросил Андрей, когда наша машина вместо головы колонны оказалась в её хвосте.
— А ничего, тушить надо. И ждать помощи из Калуги.
Андрей ничего не сказал на это и тяжело вздохнул.
Лес возле сразу трёх, вернее уже двух, колхозов, Нового Пути и Красной Зари загорелся внезапно. Еще вечером ничего не предвещало беды, наши патрули из лесников и их добровольных помощников из числа местных мальчишек постарше не заметили ничего подозрительного.
А уже утром ко мне в окно постучался заполошный дядя Митя.
— Беда Ляксандрыч, — выпалил он тяжело дыша когда я открыл окно, — лес горит! Много!
— Саша что там? — раздался сонный голос Маши. Последние недели беременности моей жены проходили очень тяжело и сегодня она уснула только под утро.
— Ничего, спи, — ответил я и уже шепотом обратился к дяде Мите, — пара минут.
Я закрыл окно, быстро оделся и собрался выходить, как в дверях наткнулся на Витьку. Сын тоже проснулся и стоял передо мной уже полностью одетый.
— Пап, что случилось?
Я ответил:
— Лес горит возле нашего колхоза. Я сейчас туда а ты будь дома.
— Я с тобой, — тут же возразил парень, — буду помогать.
— Нет, ты никуда не пойдешь.
— Я уже взрослый!
— Я знаю, что ты взрослый. И давай поступи по-взрослому. Кто-то из мужчин должен остаться в доме. Кто маме поможет, если что-то случится? Понял меня?
— Понял, пап. Понял.
— Ну вот и молодец.
Выйдя из дома я чуть-ли не бегом рванул к дому Андрея. Служебная машина стояла там. Дядя Митя семенил рядом и рассказывал.
С его слов выходило, что пожар начался в районе четырех утра. Сейчас начало шестого и как раз примерно час ему и нужен был, чтобы добежать из леса до меня.
— А ты вообще зачем в Красную Зарю поперся? — спросил я когда мы уже почти дошли до дома Андрея.
— Дык, дела у меня там были. Важные.
Ага, такие важные дела, что этот старый хрыч встал ни свет ни заря в собственный выходной, и срезав дорогу через лес, пошёл пешком в Красную Зарю.
То что у Дяди Мити выходной я слышал вчера. Он после окончания рабочего дня завалился в гаражи, где я со слесарями проводил инспекцию техники и стал хвастаться этим фактом.
Такое рвение могли вызвать только две вещи. А тот факт, что он сейчас почти не пил, заставлял определиться на другой.
— И как её зовут? Есть же у твоего имени дело?
— Силён, — отвевтил дядя Митя, — силён ты Ляксандрыч, раскусил меня. Дунька.
Ага, теперь понятно. Шёл, значит, он к этой неизвестной мне Дуньке и увидел начинающийся лесной пожар.
Притом выходило то, что огонь разгорелся не где-то на опушке, возле дороги или еще где, а в глубине леса. И при этом гроз вчера не было. Похоже на поджог.
Через четверть часа, Андрей так спешил что сел за баранку в одних трусах, майке и стоптанных сапогах, мы были уже на месте.
И да. Лес, отделявший Новый Путь от Красной зари горел вовсю. И к тому же ветер дул в нашу сторону, так что очень скоро огонь может добраться до нас. Хотя даже если бы его несло в другую сторону, то это не важно, всё равно надо тушить. Не дадим же мы соседям просто так сгореть.
Рядом со скрипом затормозил мотоцикл нашего участкового, в люльке у него сидел Мясов. Я сразу же обратился к ним.
— Надо поднимать мужиков, товарищи, и немедленно приступать к борьбе с огнём. А то, если промедлим, то тут всё сгорит к чертям собачьим.
— Я займусь, — мгновенно отозвался Попов, — и в Зарю съезжу. Они обязаны помочь людьми и техникой. Начнут кочевряжится, силой заставлю!
— Поезжайте, Максим Юрьевич, поезжайте, дорогой. Очень нас обяжете, — ответил ему уже Мясов и вылез из люльки.
