— Вы торопитесь? — вдруг ринулся напролом Гущин. — Может, побродим по городу?.. Если у вас, конечно, есть время. Я тут в командировке, только зайду на студию, буквально на пять минут... — Он говорил быстро, сбивчиво, боясь, что его прервут. — А потом мы могли бы покататься на речном трамвае, посидеть в кафе или пойти в Летний сад...
Девушка не прерывала Гущина, она смотрела на него вроде бы с сочувствием.
— Как много всего сразу! Мы должны выполнить всю программу: прогулка, кафе, речной трамвай, Летний сад? Вы ничего не забыли? Еще можно подняться на Исаакия, съездить в Лавру и на Волково кладбище, а Эрмитаж, Русский музей, квартира Пушкина?
— Простите, — сказал Гущин смиренно и без всякой обиды становясь на подобающее ему место... — Это внезапное помрачение рассудка, со мной давно никто не заговаривал на улице. Мне вдруг показалось, что мир сказочно подобрел.
Лицо девушки притуманилось и вновь будто постарело.
— Зачем вы так? Я же не отказываюсь. Но мне тоже нужно на студию, и тоже на пять минут.
— Так идемте!.. Вам в какой отдел?
— В актерский.
— Вы?..
— Да, я именно то, что никогда не требуется на студии — актриса А вы? Ума не приложу. Вы не подходите к студийной обстановке.
— Почему?! Судя по той же доске объявлений студия имеет дело не только с творческими работниками.
— Нет. — Девушка покачала головой. — Кино, как Бог шельму, метит всех, кто попадет в его орбиту. Студийный счетовод ближе к Олегу Стриженову, чем к другому счетоводу из какой-нибудь ЖЭК. Вы не киношник, вы серьезный и грустный человек, случайно попавший в страну лжечудес.
— Проще говоря, я инженер. По специальности катапультист. Меня прислали сюда по вызову группы "Полет в неведомое".
— Знаю, — сказала девушка. — У них там все время катапультируются. Вы, конечно, москвич?
— Да, я заметил, ленинградцы мгновенно угадывают москвичей.
— Простонародный говор выдает, — засмеялась девушка. — Ну что же, мы уже знаем друг о друге в пределах анкеты для поездки, скажем, в Болгарию. Не заполнена первая графа — Она протянула ему руку. — Поскурова Наталия Викторовна Наташа
— Гущин Сергей Иванович.
Они обменялись рукопожатиями и вошли в вестибюль киностудии.
— Вам за пропуском? — спросила Наташа и гордо. — А у меня постоянный. Значит, встречаемся здесь через четверть часа
— Послушайте, — остановил ее Гущин, — если вы не придете... не сможете прийти, это ничего. Я не обижусь. Я вам всю жизнь буду благодарен за встречу.
— Как странно вы говорите! За что вам меня благодарить?
— Вы были так добры... столько сделали для меня. Я не могу вам этого объяснить, — бормотал он растерянно.
— Но зачем же такой прощальный тон? Ведь мы же увидимся.
Гущин покачал головой.
— Да, да.. Но в этих коридорах люди легко теряются...
— Я-то не потеряюсь! — засмеялась Наташа
Она кивнула вахтеру, видимо, знавшему ее в лицо, и побежала по коридору помещения.
Гущин проводил ее взглядом, потом подошел к пропускной и протянул над барьером свой паспорт.
— Заявка есть? — спросил инвалид-охранник.
— Не знаю. Должна быть.
— Не вижу что-то...
— Я прихожу сюда уже пятый раз. Неужели вы меня не запомнили?
— Эдак я каждого могу запомнить... — начал скучным голосом охранник, но тут ему попалась заявка на Гущина
Он долго и старательно выписывал, вернее, вырисовывал пропуск своей калечной рукой. Вокруг творилась обычная студийная жизнь. Престарелая актриса с рыжим шиньоном умоляла по телефону заказать ей пропуск: "Аркадий Сергеевич сам назначил встречу. Вы что-то путаете, милейший... Он хотел пробовать меня на Царевну-лебедь" — в грудном голосе актрисы звучали слезы.
Длинноволосый юнец сказал своему приятелю с тонким прыщеватым лицом: "Старик, лента, несомненно, удалась!"..
Дама в пенсне провела мимо вахтера двух испуганных школьниц с милыми, жалкими косичками — девочек влекли на жертвенный алтарь искусства..
...Инвалид-охранник протянул Гущину пропуск. Но тут же снова забрал и еще раз сверил с паспортом.
— Похоже, что у вас не киностудия, а термоядерный институт, — заметил Гущин.
— Это почему же? — не понял охранник.
— Такая у вас канитель с пропусками.
— Иначе никак нельзя! — убежденно сказал охранник. — У нас в прошлый год две рояли увели.
Гущин расхохотался, предъявил пропуск вахтеру и двинулся по коридору.
Толкнув дверь с надписью "Полет в неведомое", он оказался в святая святых съемочной группы — режиссерском кабинете. Тут было пусто, если не считать фанерного столика и одного стула. Режиссер — высокий, седеющий красавец, выбросил из-за стола свое тренированное тело и приветствовал Гущина с тем ничего не значащим ледяным радушием на грани панибратства, которое столь характерно для киношников.
— Ну, как вы, дорогой, отбываете в родные пенаты?
— Отбываю. Пришел попрощаться и пожелать вам удачи. Если что будет нужно, немедленно дайте знать.
— Спасибо, спасибо! Вы нам так просветили мозги, что дальше некуда. Еще раз спасибо от всего нашего творческого коллектива, — и режиссер широким жестом обвел пустой кабинет.
