...Гущин сошел с автобуса возле своего научно-исследовательского института. Вынул из бумажника пропуск и вошел в проходную. Охрана здесь военизированная. Пропуск Гущина подвергся почти столь же дотошной экспертизе, как на "Ленфильме".
Гущин пересек совершенно пустой, без деревца, двор и поднялся на второй этаж. Внутри институт напоминал больницу будущего, где царит стерильная чистота и белизна, и больные не валяются в коридорах. Толкнув одну из белых дверей, он вошел в конструкторское бюро. Ему было достаточно беглого взгляда, чтобы понять — случилось несчастье.
— Булдаков разбился, — предупреждая его вопрос, сказал молодой чернявый инженер.
— Не может быть! — потрясению проговорил Гущин.
— Ты находчив!
— Причина?
— Сперва не отделилось кресло, затем не сработал каскад.
— Бред! — прошептал Гущин. — Дикий бред!
— Шеф тоже сказал: бред. Но факт налицо: Булдаков мертв.
— Это не наша вина, — убежденно сказал Гущин. — Где Старик.
— Шеф на аэродроме. Теперь ему хана — сорвано правительственное задание.
— А Верченко?
— Его не пропустили врачи — давление...
— Надо же!.. Слушай, ты на машине? Подбрось меня до аэродрома...
...Подмосковный аэродром. В кабинете начальника говорит по телефону огромный, старый, но не дряхлый человек с массивным лицом и большими, усеянными гречкой руками.
— Что поделать, — говорит он низким, густым голосом, — у дублера повысилось давление. Да, сорвано... Буду нести ответственность за все. Мне не привыкать.
В кабинет вошел Гущин, он слышал последние слова своего начальника.
— Шеф, — сказал он, — погодите отменять испытания. Я полечу.
— Вы с ума сошли!.. Нет, это не вам. Я перезвоню. — Он бросил трубку на рычажок.
— Я в полном порядке, — сказал Гущин. — Дайте мне "добро", шеф.
— А пример Булдакова вас, мягко говоря, не настораживает?
— Нет, тут что-то не то... Я знаю: о мертвых надо говорить хорошее или молчать, но Булдаков что-то напортачил.
— Не много ли вы на себя берете?
— Ручаюсь за успех. У меня есть допуск к полетам. Я же бывший военный летчик.
— А если неудача?
— Дам подписку...
— Я не о том. Булдаков был мастером своего дела.
— Вы разве забыли, шеф, я мастер парашютного спорта.
— Я не о том. Мне непонятно, что вами движет. Конечно, неплохо было бы доложить о выполнении правительственного задания, но я лучше выйду в отставку, чем сделаю это ценою риска.
— Риск есть во всем, шеф, даже в езде на мотоцикле.
— Здесь он несколько выше.
— Как сказать! Мы сбросили двадцать кукол — и все было нормально. Я буду двадцать первой — хороша сумма — очко!
— Мне не нравится ваша веселость. Она неестественна... Послушайте, Гущин, как ваша семейная жизнь?
— Она касается только меня, шеф, — Гущин перестал улыбаться. — Не превышайте своих полномочий.
— А вы не учите меня! — сказал тот ворчливо. — Я вам в отцы гожусь. И спрашиваю не из пустого любопытства, я должен знать, кого посылаю.
— Давайте я заполню анкету, репрессиям не подвергался, на оккупированной территории не был, над оккупированной бывал не раз, в оппозиции не участвовал, родственников за границей не имею, взысканиям не подвергался. Самая лучшая анкета — сплошное отрицание.
— Продолжайте, — как-то очень серьезно сказал шеф. — Ближайшие родственники?
— Вы их знаете: жена Мария Васильевна тридцати девяти лет, домашняя хозяйка, дочь Евгения семнадцати лет, школьница, проживает по моему адресу.
— Какие у вас отношения с женой?
— Оставьте мою жену в покое! Прекрасные отношения, дай бог вам! Я самый счастливый муж на свете. Довольно с вас?
— Нет! — старик ударил по столу кулаком. — Откроем карты: мне нужен испытатель, а не самоубийца!
Гущин мертвенно побледнел, и в какой-то миг показалось, что он бросится на своего шефа. Но вместо этого он вдруг рассмеялся.
— Ваша хваленая принципиальность начисто изменила вам, шеф. Вы едва ли найдете человека, которому так хотелось бы уцелеть и так нужно уцелеть, как мне.
— Я не понимаю иносказаний, но ваш смех звучит убедительно. Вы хотите жить. Что ж, даю вам добро.
— Спасибо, шеф, — растроганно сказал Гущин. — Вы не представляете, как я вам обязан!
— Но зато я знаю, как буду обязан вам, — пробурчал шеф. — Идите на медицинский осмотр...
...Взлетная дорожка аэродрома. К самолету приближается грузовик. В кузове лежит набоку нечто диковинное, напоминающее пленного марсианина: человек в скафандре, белом круглом шлеме, намертво соединенным с металлическим креслом.
Грузовик остановился возле самолета. К нему подвозят специальный подъемник, пленного марсианина опутывают тросами и загружают в кабину самолета. За прозрачной маской из искусственного стекла пилоту улыбнулись спокойные глаза Гущина.
Кресло зафиксировали в нужном положении. Гущин опробовал рычаги. Дан старт, и самолет резко набрал высоту...
...Начальник Гущина, несколько крупных чинов ВВС и другие причастные к испытанию лица наблюдают за полетом из круглой застекленной комнаты, где находится пульт управления.
— Приготовиться! — звучит команда.
— Внимание!
— Пошел!
И почти сразу:
— Отставить!
Ибо самолет, упустив какие-то мгновения, проскочил поле, и сейчас под ним лес. Новый заход.
— Приготовиться!
— Внимание!
