209) Въ 1570 г. во время великаго свернаго возстанія Елисавета издала манифестъ, въ которомъ съ полной откровенностью изложила принципы своего управленія страной. По ея словамъ, она желала повелвать не принужденіемъ, но любовью, желала, чтобъ народъ ей повиновался не вслдствіе насилія, но добровольно. Она никогда не жаждала ни жизни, ни крови, ни имущества своихъ подданныхъ. Въ ея царствованіе Англія не знала междоусобныхъ войнъ, опустошавшихъ сосднія государства, не знали также раззорительныхъ налоговъ и вымогательствъ со стороны правительства. Правда, королева издерживала большія суммы для предупрежденія иностранной высадки въ предлы Англіи, но даже въ этомъ случа она была экономне самого парламента и т. д. Въ заключеніе она просила своихъ подданныхъ по совсти сравнить спокойствіе, безопасность, довольство, которымъ они пользовались, съ постоянными грабежами, убійствами, кровопролитіемъ и всякаго рода вымогательствами, весьма обыкновенными во Франціи и Нидерландахъ (Froude, History of England, vol. IX, p. 223–223). Не смотря на свои деспотическія наклонности, Елисавета умла пріобрсть любовь своихъ подданныхъ, и не разъ повторяла, что тайна ея добрыхъ отношеній къ народу коренится въ глубокой увренности народа въ любви ея къ нему. Однажды Елисавета спросила Лэди Геррингтонъ, какимъ образомъ она умла сохранить любовь своего мужа къ себ. Та отвчала: послушаніемъ и любовью. — "Go to, go to, mistress — сказала на это королева — you are wisely bent I find. After such sort do I keep the goodwill of all my husbands, my good people; for if they did not rest assured of some special love towards them, they would not readily yield me such good obedience" (Thornbury, Shakspeare's England, vol. II, p. 307). Это безграничное довріе народа къ правительству Елисаветы удивляло иностранцевъ, посщавшихъ Англію въ эту эпоху, французскій посланникъ du Vair приписываетъ самое безсиліе парламента тому доврію, которое народъ питалъ къ особ любимой королевы (Prevost Paradol, Elizabeth et Henri IV, Paris, 1863, p. 114).
210) Prevost-Paradol, Elizabeth et Henri IV, p. 90. Впрочемъ этотъ варварскій законъ существовалъ гораздо ране, потому что о немъ упоминаетъ французъ Perlin, бывшій въ Англіи еще въ царствованіе Маріи (Description des Royalmes d'Angleterre et d'Ecosse. Paris, 1558, p. 18).
211) Prevost-Paradol, ibid. p. 94. Cp. также XLVII главу VIII тома исторіи Англіи Фрауда.
212) См. Тэнъ, Histoire de la litt'erature anglaise, Paris 1863. Tome I, Livre II, Chapitre I, Дрэкъ, Shakspeare and his Times, Baudry's Edition p. 106 et sequ.; Боньшозъ, Histoire d'Angleterre, Tome II, p. 529 et sequ; Торнбэри, Shakspeare's England, vol. 1, chap. II, -ІІ и др.
213) "In that time (разсказываетъ Стоу) he was held the greatest gallant that had the deepest rufif and longest rapier; the offence to the eye of the one and hurt unto the life of the subject that came by the other — this caused her Majestie to make proclamation against them both and to place selected grave citizensat every gate, to cut the ruffes and break the rapiers points of all passengers, that exceeded а yeard in length of their rapiers and а nayle of а yeard in depth of their ruffes" (Disraeli, Curiosities of Literature. A New Edition. London, 1867, p. 83. Cp. Thornbury, Shakspeare's England, vol. I, p. 255–56). Томасъ Деккеръ, драматургъ, современный Шекспиру, остроумно издвается надъ безвкусною роскошью тогдашнихъ костюмовъ. Сравнивая туалетъ прародителей съ костюмомъ лондонскаго денди, авторъ замчаетъ: "there was then neither the Spanish slop, nor the skipper's galligaskin, the Switzer's blistered codpiece, nor the Danish sleeve, sagging down like а welsh wallet; the Italian close Strosser, nor the French standing coller; your treblequadruple daedalian ruffs, nor your stiff necked rabatos". (The GulVs Hornbook. London. 1609. The First Chapter).
214) Edwards, The Life of sir Walter Raleigh. London, 1867, vol. I, p. 52.
215) Taine, Histoire de la Utterature anglaise. Tome I, p. 259.
216) Lectures on the Dramatic Literature of the age of Elizabeth. Third edition. London, 1840, p. 2.
217) Эдвардсъ, Спенсеръ, Поттенгэмъ и др. были ея пенсіонераии. Есть извстіе, сообщаемое впрочемъ писателемъ XVII в. что Елисавета назначила 500 фунтовъ пособія обднвшему Спенсеру, но Борлей, нашли эту сумму громадной, уменьшилъ ее до ста фунтовъ, сказавъ при этомъ королев: "What all this for а song!" (Philips, Theatrum Poetarum, or а compleat collection of the Poets. London, 1674, p. 35).
218) Warton, History of English Poetry, Vol. III, p. 396.
