Но охраняя англійскую драму отъ нападеній пуританъ и лондонскаго городскаго совта, правительство бдительно слдило за ея направленіемъ. Лицо, которому поручено было королевой наблюденіе за театральными представленіями (Master of the Revels) было снабжено на этотъ счетъ почти безграничными правами 274). Всякая пьеса, имющая быть представленною публично, подвергалась его предварительному разсмотрнію. Особенно строго цензуровались пьесы, предназначавшіяся для придворныхъ спектаклей 275). Случаи представленія въ театрахъ неразршенныхъ цензурой пьесъ были рдки и преслдовались съ неуклонной строгостью. Въ этихъ случаяхъ Master of the Revels обыкновенно закрывалъ театръ, уничтожалъ пьесу, и автора ея безъ всякаго суда отправлялъ въ тюрьму. Такъ напр. мы знаемъ, что въ 1597 г. театръ, на которомъ игралась сатирическая пьеса Томаса Наша The Islе of Dogs, былъ временно закрытъ, пьеса уничтожена, а самъ Томасъ Нашъ заключенъ въ Флитъ 276). Разршеніе Master'а of the Revels было необходимо для изданія театральной пьесы въ свтъ и притомъ для каждаго новаго ея изданія. Многія изъ шекспировскихъ пьесъ носятъ на себ слды цензорскихъ помарокъ. Въ первомъ изданіи Ричарда II недостаетъ знаменитой сцены отреченія Ричарда передъ парламентомъ, которая показалась цензору слишкомъ соблазнительной для королевской власти. Въ одномъ изъ изданій Гамлета вычеркнута насмшка Гамлета надъ склонностью датчанъ къ пьянству, потому что въ это время гостилъ въ Англіи датскій король, который своимъ поведеніемъ подтверждалъ высказанное мнніе о датчанахъ. Все сколько нибудь задвавшее церковь или правительство было безжалостно исключаемо, и педантизмъ цензуры доходилъ въ этихъ случаяхъ до такихъ мелочей, что напр. при Іаков I изъ англійскихъ комедій систематически вычеркивались самыя невинныя выходки противъ шотландцевъ 277). Казалось бы, что при такой безконтрольной власти, предоставленной Master'у of the Revels, при такой мелочной придирчивости цензуры, драматическое искусство должно было быть сильно стснено въ своемъ развитіи и даже осуждено на самую постную благонамренность, но въ дйствительности было далеко не такъ. Дло въ томъ, что отданная юридически въ рабство Master'у of the Revels, англійская драма фактически была свободна, потому что общественное мнніе поддерживало смлыхъ авторовъ и антрепренеровъ, да и само правительство не особенно поощряло усердіе театральной цензуры; по крайней мр мы знаемъ не мало случаевъ, когда строгія мры, предпринятыя Master'омъ of the Revels противъ того или другаго театра за нарушеніе цензурныхъ правилъ, были отмняемы тайнымъ совтомъ, въ которомъ засдали исконные покровители театровъ Лейстеръ и Борлей. Опираясь на сочувствіе большинства лондонскаго населенія и могущественной аристократіи, англійская драма XVI в. смло касалась такихъ предметовъ, передъ которыми современные континентальные драматурги, могли ощущать только, "и уваженіе и робость". Мткій огонь ея сатиры поражалъ церковь, пуританъ, правительственные органы, не останавливаясь даже передъ священной особой королевы. Въ одной импровизированной пьес, игранной въ присутствіи Елисаветы и всего двора, знаменитый комикъ, Тарльтонъ, указывая на сэра Вальтера Рэлея, сказалъ: "смотрите, вдь, малый-то не дуракъ — онъ командуетъ королевой." (See, the knave commands the Queen). При этихъ словахъ королева нахмурила брови, но Тарльтонъ, нисколько не смутившись, продолжалъ: "да, власть его дйствительно чрезмрна и невыносима" 278). Мы приведемъ примръ еще боле знаменательный. Задумавъ свергнуть Елисавету съ престола, Эссексъ и его сообщники, чтобъ подготовить умы народа къ предстоящему перевороту, наняли труппу актеровъ и велли имъ играть на всхъ перекресткахъ пьесу Ричардъ II, пропитанную самыми крайними революціонными тенденціями. Намеки этой пьесы, которую, впрочемъ, ни въ какомъ случа не слдуетъ смшивать съ Ричардомъ II Шекспира, были такъ прозрачны, что зрители непремнно должны были узнать королеву въ образ низложеннаго монарха. "Разв вы не знаете, что Ричардъ II — это я," говорила годъ спустя Елисавета знаменитому юристу Ломбарду, поднесшему ей свой переводъ Пандектовъ; "и представьте себ, продолжала она, эта трагедія была играна по крайней мр 40 разъ на улицахъ и въ домахъ" 279). Въ август 1600 г. совершилось въ Эдинбург трагическое происшествіе. Графъ Гоури и его братъ Александръ были умерщвлены въ своемъ собственномъ дом по приказанію короля. Ихъ обвиняли въ составленіи заговора на жизнь короля, но народная молва приписывала это убійство мести Іакова, узнавшаго о связи своей жены съ братомъ графа Гоури. — И что-же? Не прошло нсколькихъ мсяцевъ, какъ эта потрясающая трагедія дйствительной жизни была перенесена на сцену блакфрайрскаго театра со всми своими кровавыми подробностями, и была играна не разъ передъ многочисленной публикой, прежде чмъ Master of the Revels догадался запретить ее. Видно, никакія репрессивныя мры не могли отучить англійскую драму отъ ея смлыхъ выходокъ, находившихъ свое оправданіе въ самомъ стро жизни, въ привычк гласнаго обсужденія общественныхъ длъ и въ порывистомъ дух эпохи. При Елисавет и Іаков не рдко слышатся жалобы на распущенность и дерзость англійской сцены, позволявшей себ касаться такихъ вопросовъ и авто ритетовъ, которые въ глазахъ многихъ стояли выше сатиры и осмянія. "Наши актеры — пишетъ одинъ современникъ — готовы перенести на свои подмостки всю настоящую жизнь, не щадя ни короля, ни государства, ни религіи, и длаютъ это съ такой свободой и безстыдствомъ, что даже становится страшно слушать ихъ" 280).
