Послднее десятилтіе XVI в. и начало XVII по всей справедливости считаются самымъ цвтущимъ періодомъ въ исторіи англійскаго театра. Опираясь на сочувствіе большинства англійскаго общества, находя могучую поддержку въ представителяхъ власти, драматическое искусство длало невроятно быстрые успхи: число театровъ возросло до 17, содержатели ихъ богатли, англійскіе актеры предпринимали артистическія странствованія по Европ и англійская сцена украсилась высокохудожественными созданіями Шекспира и его современниковъ. Въ это время полемизировать съ театрами было дломъ не только не популярнымъ, но даже до нкоторой степени рискованнымъ. Памфлетъ Ренкинса, написанный въ 1593 г., лежалъ подъ спудомъ семь лтъ, да и то издатель его оговаривается, что рукопись попала къ нему случайно, что онъ ее печатаетъ безъ дозволенія автора, которому обнародованіе ея можетъ быть въ нкоторыхъ отношеніяхъ даже непріятно (though it should be in some respect offensive to the author himself). Другой памфлетъ въ драматической форм, написанный еще при жизни Елисаветы, могъ быть изданъ только въ 1610 г. Мы разумемъ сатирическую моралите Histrio-Mastix (Бичъ Актеровъ), замчательную разв только тмъ, что она вызвала самую обстоятельную защиту сценической профессіи въ Апологіи Актеровъ Томаса Гейвуда, одного изъ плодовитйшихъ драматурговъ временъ Елисаветы и Іакова 266). Гейвудъ раздлилъ свою апологію на три части: въ первой онъ говоритъ о древности театральныхъ представленій, о томъ значеніи, которое имъ придавали великіе люди древности, напр. Аристотель, который, чтобъ воспламенить воображеніе Александра подвигами Геркулеса, веллъ представить передъ нимъ раззореніе Трои. Пользуясь этимъ случаемъ, онъ очень умно раскрываетъ преимущества драматической поэзіи передъ живописью, поэзіей и искусствомъ вообще. "Поэтическое описаніе — говоритъ онъ — передаетъ только тнь предмета, о которомъ мы составляемъ себ понятіе посредствомъ слуха, но не видимъ его глазами; съ другой стороны портретъ человка, хотя и видимъ глазу, но не иметъ въ себ ни страсти, ни дйствія, ни оживленной мимики, которая только одна можетъ вполн удовлетворить зрителя. Но видть воина, не только одтаго въ воинскіе доспхи, но говорящаго и дйствующаго, какъ воины, видть Гектора, покрытаго кровью и попирающаго ногами враговъ своихъ, видть Помпея, дущаго въ тріумфальной колесниц среди восторженныхъ кликовъ народа, — такое зрлище дйствительно можетъ воспитать Александра". (An Apology for Actors, p. 21). Во второй части Гейвудъ распространяется о достоинств сценической профессіи. Разсказавъ, какимъ уваженіемъ пользовались знаменитые актеры Греціи и Рима, онъ съ гордостью и сочувствіемъ вспоминаетъ о придворныхъ комикахъ Елисаветы, Тарльтон и Кемп, съумвшихъ снискать себ не только расположеніе королевы, но и всего народа. Третья часть трактуетъ о нравственномъ значеніи театральныхъ представленій. Здсь авторъ подробне развиваетъ извстныя намъ мысли Лоджа о польз театровъ и въ подтвержденіе своихъ словъ приводитъ случай, какъ въ графств Норфолькъ одна женщина, видя на сцен убійство мужа женой, до того была потрясена видннымъ, что тутъ же со слезами созналась публично, что семь лтъ тому назадъ она отравила своего мужа, но что только въ эту минуту почувствовала раскаяніе въ своемъ поступк; вслдствіе этого признанія убійца была схвачена и осуждена. Только тридцать лтъ съ небольшимъ отдляютъ Апологію Актеровъ Гейвуда отъ Защиты Театральныхъ Представленій Лоджа, а между тмъ въ самомъ тон этихъ произведеній замтна глубокая разница. Лоджъ, очевидно, не былъ увренъ въ торжеств дла, которое онъ взялся защищать; оттого онъ говоритъ робко, уклончиво, самъ становится на точку зрнія своихъ противниковъ, соглашается съ Госсономъ въ томъ, что театральныя произведенія по воскреснымъ днямъ дйствительно неумстны и т. д. Совершенно другое впечатлніе производитъ Апологія Актеровъ Гейвуда. Гейвуду, жившему въ пору самаго расцвта англійскаго драматическаго искусства, не для чего было прибгать къ подобнымъ уловкамъ. Вс шансы выигрыша и безъ того были на его сторон. Озадаченные небывалымъ покровительствомъ, которое оказывалъ Іаковъ актерамъ, пуритане, скрпя сердце, принуждены были молчать, а актеры перешли въ наступленіе. Въ предисловіи къ книг Гейвуда помщено нсколько стихотвореній, подписанныхъ извстными именами, и исполненныхъ нападокъ противъ пуританскаго лицемрія. Самый тонъ книги Гейвуда рзко отличается отъ нсколько подобострастнаго тона Лоджа. Всякое слово его дышетъ сознаніемъ собственнаго достоинства и услугъ, оказанныхъ театромъ стран. Если Гейвудъ распространяется о нравственномъ значеніи театральныхъ представленій, то онъ это длаетъ не съ полемической цлью, а потому, что дйствительно самъ былъ убжденъ въ высокомъ значеніи театра. Съ какимъ торжествомъ онъ, напримръ, говоритъ, что ни въ одной стран сословіе актеровъ не пользуется такимъ уваженіемъ, какъ въ Англіи (р. 61). Въ другомъ мст, съ чувствомъ нескрываемой гордости, онъ сообщаетъ, что англійскіе актеры ангажируются къ иностраннымъ дворамъ: "датскій король, говоритъ онъ, имлъ у себя труппу англійскихъ актеровъ, рекомендованныхъ ему графомъ Лейстеромъ, а герцогъ Брауншвейгскій и ландграфъ Гессенскій и до сихъ поръ содержатъ при своихъ дворахъ нсколько человкъ изъ нашей братіи" (ibid). Если въ чемъ и можно упрекнуть Гейвуда, такъ это въ томъ, что онъ, еще боле желая привлечь на свою сторону короля, помшаннаго на божественномъ прав королевской власти, не усумнился прибгнуть къ явной лжи и приписалъ англійской драм такія задачи, которыхъ она никогда не имла въ виду, но которая должны были сильно поднять ея значеніе въ глазахъ Іакова I. Не приводя примровъ въ подкрпленіе своей мысли, авторъ голословно утверждаетъ, что театръ заслуживаетъ особаго покровительства монарховъ, потому что учитъ подданныхъ повиноваться своимъ государямъ, показываетъ народу безполезность возмущеній и вс выгоды тихой и покойной жизни (ibid. p. 53). Должно полагать, что простоватый, но ревнивый къ своимъ правамъ, король остался весьма доволенъ такими задачами искусства, покровительство которому становилось для него съ этихъ поръ въ нкоторомъ род обязательнымъ.
