Барабасъ. Что до меня, то я согласенъ; только позвольте мнѣ сказать нѣсколько словъ моей дочери. (Тихо). Слушай, этотъ потомокъ Каина, никогда не вкушавшій пасхальнаго агнца, этотъ пустой франтъ, который никогда не увидитъ Ханаанской земли, словомъ, этотъ болванъ Лодовико, долженъ быть обманутъ. Скажи, что ты согласна отдать ему свою руку, но сердце свое береги для донъ-Матіаса.
Абигайлъ. Какъ? Я должна быть помолвлена за Лодовико?
Барабасъ. Нѣтъ никакого грѣха обмануть христіанина. Они сами слѣдуютъ тому принципу, что обѣщаніе, данное еретику, не имѣетъ никакой силы. Для насъ же съ тобой, всѣ не евреи еретики; вслѣдствіе этого ничего не бойся, дочь моя. (обращаясь къ д. Лодовико). Я говорилъ съ ней, и она согласна.
Д. Лодовико. Теперь, милая Абигайль, дай мнѣ обѣтъ быть вѣрной женой.
Абигайль. Я не смѣю противорѣчить желанію моего отца, Только смерть разлучитъ меня съ моимъ возлюбленнымъ.
Д. Лодовико. Теперь я достигъ того, чего такъ пламенно желала душа моя.
Барабасъ. (въ сторону). А я, хотя еще и не достигъ, но надѣюсь скоро достигнуть.
Абигайль. О, несчастная Абигайль, что ты сдѣлала!
Д. Лодовико. Отчего ты такъ вдругъ поблѣднѣла, милая Абигайль?
Абигайль. Не знаю. Впрочемъ, прощайте, я пойду къ себѣ.
Барабасъ. Поддержите ее, но не говорите съ ней ни слова.
Д. Лодовико. Она совершенно онѣмѣла. Какая внезапная перемѣна!
Барабасъ. Не удивляйтесь этому. У насъ, евреевъ, есть обычай, что невѣста всегда должна немного поплакать. Оставьте ее въ покоѣ. Прощай, благородный Лодовико и помни, что она твоя жена, а ты мой наслѣдникъ.
