Хорошо править документы ненормально, понятно разговаривать тоже ненормально. Такое ощущение складывается, будто всем больше нравится, когда я скидываю свою бумажную работу на других и изъясняюсь муторными замысловатыми выражениями, которые даже расшифровать непросто.
— И все эти перемены начались с того дня, как ты побывал в королевском дворце, однако Камень, что сопровождал тебя в тот день, настаивает на том, что ему ничего неизвестно. Тем не менее, никто ему не верит, — выпалил Кара, после чего прямо заявил. — Если ты и сейчас откажешься рассказать мне, в чём проблема, нам всем не останется ничего другого, кроме как начать испытывать упёртость нашего Камня на прочность.
О, а вот это уже интересно. Мне тоже любопытно, как долго сможет продержаться упёртость Камня…
— Солнце.
Услышав оклик Кары, я поднял на него вопросительный взгляд.
— Если ты и дальше позволишь мне вести этот монолог, словно я сам с собой разговариваю, и продолжишь хранить молчание, я не возражаю испытать на прочность и степень твоей молчаливости! — с абсолютно серьёзным видом заявил Кара.
— Я говорю! — живо отозвался я. — Я расскажу тебе всё, что ты желаешь знать!
Кара притих на пару секунд, а затем прямо спросил:
— Что происходит?
— Ничего. Я не смог отыскать ни одного кандидата. Атмосфера в городе довольно напряжённая, так что и я чувствую себя немного встревоженно, — сказал я, чувствуя себя немного виноватым. Не знаю, смогу ли я обмануть Кару или же нет.
— Ты лжёшь!
Я слегка запаниковал, словно грозное обвинение «виновен» таки достигло меня и следующими словами Кары станут «Стража! Выволоките его отсюда».
И пока я пытался внутренне успокоиться, Кара спокойно продолжил:
— Не ты ли сам создал эту самую «напряжённую атмосферу» в городе? Должно быть, для более плавной эвакуации населения в будущем. А раз за этим стоишь ты сам, то и повлиять на тебя эта атмосфера никак не может.
Что и следовало ожидать, обмануть Кару мне не удастся. Уж и не помню сколько раз за свою жизнь я испытывал это чувство проигрыша. Хоть я и не опускаю руки и продолжаю из раза в раз пытаться, я всё равно каждый раз терплю сокрушительное поражение. Кроме тех случаев, когда Кара сам не желает знает детали происходящего, он способен догадаться практически обо всём.
Но могу ли я засчитать это своей первой маленькой победой? Уж о такой-то правде Кара точно не может знать… Даже я сам узнал об этом лишь недавно, так что он определённо не может об этом знать!
— Ты по-прежнему отказываешься говорить? — на лице Кары появилось такое же выражение, как в момент перед объявлением смертного приговора преступнику.
Я ненадолго притих, после чего выдвинул встречное требование:
— Тогда сперва расскажи мне о настоящей личности Стали, после чего я, так и быть, расскажу тебе о том, что со мной произошло.
В этот раз настала очередь Кары надолго притихнуть, потому и я, следуя его примеру, продолжил хранить молчание.
И когда уже начало казаться, что эта пауза продлиться вечно, Кара внезапно выпалил:
— Сталь мной восхищается.
— Это я знаю, но разве за его отношением не кроется нечто большее?
Слова Кары меня ничуть не удивили. Только вконец слепой человек не поймёт, что Сталь восхищается Карой! Хотя, даже не так. Я ведь слеп, но всё равно это вижу!
Кара снова притих.
— Вот видишь? Даже у тебя есть секреты. Так почему же и у меня не—
— Он любит, когда его бьют, — резко оборвал меня на полуслове Кара.
— …Прости, что?
На лице Кары появилась такая отчаянная гримаса, словно он наконец решился поставить на кон всё. Никогда прежде я не видел его таким.
— Я и Луна близки со Сталью. Всё потому, что я эксперт по части пыточных инструментов, а оружием Луны является хлыст, так что он может его хлыстать, — на одном дыхании выпалил Кара, словно боясь передумать.
— Он хлещет его? — мои мысли невольно побрели в очень шаловливом направлении. Только не говорите мне, что он ещё и воском на него капает?
Кара попытался было немного успокоиться, но неуютное выражение так и не сошло с его лица. В итоге ему пришлось продолжить, так и не вернув себе самообладание полностью.
— Наши способности в магии света не сильны, так что серьёзные травмы мы лечить не можем. Раны же от хлыста сравнительно неглубокие, потому и лечить их легче.
Это лишь потому, что Луна сдерживался. Если бы он был серьёзен, то без проблем смог бы даже кость сломать своим ударом… Но сейчас важно не это! Я едва верю собственным ушам.
— Сталь любит, когда его бьют? Это правда так? Ты меня не дуришь? Как могут существовать люди, которым по кайфу получать увечья?
— По-твоему, я стал бы пусть даже в шутку говорить «Стали нравится боль, потому я частенько его избиваю»?
— Нет, — без раздумий выпалил я, — думаю, ты скорее предпочёл бы умереть, нежели чем произнести подобную ложь.
Кара тут же с готовностью кивнул, подтверждая мои слова.
