– Ваня! Алло! – Завальнюк форсировал сиплый голос и орал в трубку. – Значит, записывай! Получил всего двадцать пять бутылок. Вам мы можем на отделение выделить только четыре, но мне обещали, что на будущей неделе подкинут больше. Имей в виду, им нужны наши кривые диагностики сосудов при операциях тромбофлебита. И методику сшивания. Что? А ты заставь! Где тебе людей взять? Пусть чертят те, кто не на картошке! Понял? Пока!
Митин прикрыл дверь, зыбко скользнула мысль: методика сшивания. У него лежала заявка из Норильска от какого-то Кисликова, патентовавшего клей БР. Он уверял, что БР скрепляет кровяные сосуды диаметром не свыше полумиллиметра. Возможно, что и так, но заявка неправильно оформлена. Митин нахмурился, вспомнив, сколько времени, сил и средств уйдет на переоформление. Их всегдашней бедой были эти затяжные консультации, объяснения в связи с неправильно выраженными формулами изобретения. В какую круглую сумму могло бы вылиться сокращение оформления!
В палате Любы не было. Блондинка с ямочками делила клубнику на равные порции, еще одна, с лицом высохшим, как жухлый орех, разрезала кулебяку. Не догадался, заныло в груди Митина, не догадался принести чего-нибудь домашнего, жалкие цветочки прихватил. Он бегом спустился в парк, на первой же скамейке увидел Любку. Рядом с двумя забинтованными мужиками – один разлил поллитровку по стаканам, и все трое тут же их опрокинули.
– Хотите? – предложил высокий лысоватый парень, заметив, как дернулся навстречу Митин. – У нас тут еще на донышке.
Внутренне закипая, Митин выпил остаток. Березовый сок! Господи, хоть скандала не придется устраивать. Любка помахала парням рукой, пересела с отцом на другую скамью.
– К ним спешила? – приревновал он, вспоминая, как она торопилась ускользнуть.
– Спешила? – Она будто удивилась. – Что тебе сказал Завальнюк? – Любка махнула рукой. – Впрочем, что он скажет… Все они говорят одно и то же. Лучше бы уж поскорей! – Она вдруг сникла. – Кошмарней нет этой неизвестности. Двоих в палате уже прооперировали. – Она замолчала, думая о своем.
Митин расстроился, ему хотелось найти какие-то важные, настоящие слова, тут он увидел медсестру, совсем перепугался, что выгонят, посмотрев на часы, ахнул.
– Небось опаздываешь? – тут же засекла его Любка. – У тебя ведь навалом дел в Москве?
– Операция на будущей неделе, – быстро сказал Митин. – Сам профессор будет оперировать.
– Знаю. – Она спокойно достала из халата сигареты, зажигалку. – Что-то выясняют, не пойму что. Он тебе не говорил?
– Нет. – Он отвернулся, чтобы не видеть, как она курит. Для него это не было новостью, но сейчас, с ее сердцем…
Когда он впервые наткнулся на окурки, растыканные повсюду в доме, почувствовал запах табака, он прямо зашелся от негодования. «Успокойся, – покраснела Любка, – я вовсе не исключение, девчонки из медицинского давно курят». Она отодвинула сигареты, но на другой день прятаться не стала.
– Значит, Романов? – задумчиво протянула Любка. – Это хорошо. А то он должен был ехать за рубеж, опытом обмениваться. – Она наматывала прядь волос на палец. – Уж скорее бы! – повторила с тоской.
– Завтра приволоку тебе чтиво хорошее. А что из еды хочется?
– Жаль, – сказала она, думая о своем.
– Что? – Он не понял.
– Жаль, что эта командировка Романова так скоро. – Она загасила сигарету, ища, куда бросить окурок.
– Главное, что он прооперирует. А потом, у меня есть в запасе один вариант.
– Ошибаешься, операция – это еще не все. – Любка поднялась. – Сыро, пойдем. – Она внезапно побледнела, осунулась. У двери палаты протянула руку. – Тебе, пожалуй, не надо входить. Когда ты теперь появишься?
– Я же сказал, завтра. – Он удивился. – Детективы прихвачу. И чего-нибудь вкусного.
– Лучше в субботу, – возразила она. – Посещения с четырех.
– Как скажешь. – Он обиделся.
Она помахала ему, потом вспомнила:
– Знаешь, принеси шоколада, блок сигарет, только хороших – «Мальборо» или «Аполлон». И какую-нибудь бутылку фирменную.
– Еще чего!
– Надо, надо, – подтвердила Любка. – После операции и анестезиологу, и сестрам в реанимационной, и санитарам. – Она чуть задумалась. – От анестезиолога вообще очень многое зависит.
– Конечно, – заспешил он. – Обо всем подумаем после операции. – «Фирменную», – с раздражением повторил про себя.
– Мотя, – она кисло усмехнулась, – это надо не после операции, а до. Здесь больные относятся к персоналу как к донорам или спасителям. Не жмись, папуля, ведь они копейки получают!
– Я ж не об этом! – Митин вынул из бумажника все имеющиеся в наличии купюры. – Возьми вот…
