– А если она не обманывала? Если предположить, что подобная кассета у нее была? Я думаю, вам известно, что журналистка Стефания Кольцова погибла в результате несчастного случая. А «мокрое видео», вероятно, после ее смерти перекочевало к близкой подруге Эмме.
– Ну и что с того?
– Эмму убили из-за этой кассеты.
Следователь хмыкнул. На его лице появилось хорошо знакомое Дубровской выражение, которое она уже имела возможность наблюдать раньше. Скучающая мина мудрого учителя, объясняющего бестолковой ученице таблицу умножения.
– Предположим, – подозрительно ласково произнес он. – Объясните тогда, кого из присутствующих на вечеринке можно обвинить в связи с подпольной киноиндустрией?
– Константина Кротова, – не моргнув глазом сообщила Лиза.
– Опа! И чем, позвольте, он вам не угодил?
Дубровская постаралась скрыть раздражение и сосредоточиться на рассуждениях. Ей не хотелось быть голословной.
– Ну, во-первых, он – значительная фигура на телевидении.
– Так-так, – приободрил ее Майков. – Продолжайте.
– У него есть связи и все такое. Ему ничто не стоит подобрать команду и снять такой фильм. Кроме того, вспомните слова Эммы. М-м-м… как там? Не помню в стихах, но смысл таков: у убийцы должна быть какая-то метка Сатаны.
– Ну и…
– У Константина Кротова отсутствует палец! Что еще надо?
Губы следователя растянулись в приторной улыбке.
– Милая Елизавета Германовна, я обещаю арестовать Кротова сразу же, как только вы сможете представить мне кассету с этим вашим «мокрым видео». Только уговор, там должен быть запечатлен сам Константин Кротов или хотя бы его рука без пальца. Идет?
– Нет! – сердито ответила Лиза. – Вы хотите слишком много. Разве вы не видите, что склонность Кротова к садизму вполне укладывается в версию о нем как о возможном режиссере такого фильма?
– Не забывайте, фильм можно не только снять. Его можно заказать. И то, и другое преступно.
– Согласна. Константин Кротов мог быть заказчиком подобного видео. С его финансовыми возможностями это не проблема. Наконец-то вы начали меня понимать! – обрадовалась Лиза.
– Отнюдь нет, – остудил ее пыл следователь. – Где доказательства садистских наклонностей Кротова?
Дубровская искренне удивилась:
– Я думала, что объяснила вам. Его жена…
– Его жена говорит, что у нее самый лучший муж на свете.
– Но как же быть с фактом ее избиения, зафиксированным в больнице?
Майков, вздохнув и, перерыв стопку бумаг на столе, вытащил желтый лист с гербовой печатью на обратной стороне.
– Ознакомьтесь.
– Что это?
– Выписка из истории болезни Кротова К.М.
Дубровская принялась читать. Было видно, что она ничего не понимает из написанного убористым почерком текста. Это было ясно по выражению ее лица. На нем выразилось сомнение, затем смешанное с негодованием удивление и в конце концов уверенность. Она облизнула сухие губы и пристально посмотрела на следователя.
– Эта бумага подделка! – вырвалось у нее. – Вы хотите сказать, что к помощи хирурга обращалась не Кротова Мария, а обращался Кротов Константин?
– Именно это я и пытаюсь до вас донести.
– Но этого не может быть!
Следователь развел руками:
– Извините, что нарушил стройную систему ваших рассуждений, но, увы! Факт телесных повреждений, причиненных Кротову, подтвердил его лечащий врач – Павел Грек.
– Он подкуплен! – отчаянно сопротивлялась она.
– Не думаю. Кроме того, у следствия есть ответ на запрос, полученный из милиции. Константин Кротов подвергся жестоким издевательствам со стороны одного своего конкурента. Последствия были столь значительны, что небезызвестный нам врач сделал ему пластическую операцию. По факту издевательств в отношении недоброжелателя Кротова было заведено уголовное дело, – Майков улыбнулся. – Вот я, кажется, и раскрыл вам все тайны следствия. Довольны?
Дубровская подавленно молчала. Конечно, информация следователя меняла все. При таких обстоятельствах не оставалось ничего иного, как вычеркнуть Константина Кротова из числа подозреваемых по делу. Он был чист…
Майков проводил гостью до порога и даже помог ей надеть шубку. У него не было ни малейших сожалений о том, что напоследок он так бессовестно ей соврал. Не было никакого уголовного дела в милиции, не существовало и конкурента, выжигающего на ягодицах Кротова огненный узор. Была просто Мария. Но зачем об этом нужно было рассказывать добровольной сыщице Дубровской?
Майков надеялся, что она прекратит наконец свое расследование…
Елизавета подставила лицо под теплые струи воды и довольно зажмурилась. Как приятно после промозглого серого дня погрузиться в тепло и забыть наконец, что за окном метет вьюга и завтра обычные будни. Жаль, конечно, что Андрею пришлось срочно уехать. Было бы неплохо провести такой вечер вдвоем, тихо беседуя и прислушиваясь к тому, как заунывно стонет за окном ветер, как кидает в стекло пригоршни снега.
