Тревожное лицо корреспондента сменилось красочной картинкой: сотни людей лежали на пляже, сидели за столиками кафе, плескались в море. И вдруг произошло нечто необычное: вода начала отступать, морское дно обнажилось, и на горизонте показался огромный серый вал. Он рос на глазах и через мгновение превратился в сплошную стену воды. Послышались душераздирающие крики, удар стихии с воем обрушился на берег, сметая все на своем пути. Гигантский водоворот захватывал с собой людей, лежаки, деревья, остатки домов и со страшной скоростью устремлялся дальше. Возникло ощущение: по острову несется смерть. Да, да, смерть! Безжалостная и неотвратимая!
— Видели, что творится! — крикнул корреспондент. — Цунами уничтожило сотни гостиниц, тысячи людей пропали без вести! Страшно, очень страшно!!!»
— Что слышно о россиянах? — последовал вопрос из московской студии.
— Пока никаких официальных данных. Я слышал, что погибло много шведов и немцев.
— Все, больше не могу! — воскликнула я. — Какой ужас! Приехали отдыхать, радовались: море, солнце… а тут!
Я всхлипнула и закрыла руками глаза.
— Что за истерика?
Олег повернулся в мою сторону и посмотрел поверх очков.
— Представляешь, там же полно детей! Они так радовались: попали из зимы в лето! А вместо этого!..
Мое сердце тоскливо замерло, и я прошептала:
— А вместо этого их настигла…
Я не могла сказать «смерть». С моей точки зрения, «смерть» и «дети» — понятия несовместимые.
— Ты что, первый день живешь? Не видела трагедий? — сердито спросил он и выключил телевизор.
— Таких трагедий — нет!
— Надо адекватно воспринимать информацию! Адекватно!
Олег Александрович нервно заходил по комнате.
— Сколько детей погибает ежедневно! Неважно из-за чего: глупых случайностей, стихийных бедствий, болезней. Если по каждому поводу проливать слезы, никакое сердце не выдержит.
— Но это так несправедливо!
— Несправедливости на Земле много! — резко сказал он. — Несправедливо, например, что одни могут отдыхать в Таиланде, а другие — нет. Что же ты по этому поводу не плачешь? Много в лицее детей, отдыхающих в Таиланде?
— Нет.
— Вот то-то и оно! А ведь у вас учатся дети небедных родителей. — Олег остановился у окна и, глядя на падающий снег, несколько успокоился. — Несправедливо… А разве справедливо, что тысячи российских ученых живут на нищенскую зарплату? А то, что разграбили страну? Это справедливо, по-твоему?
«Понесся! Теперь вспомнит развал СССР, обесценивание вкладов, грабительскую приватизацию. Как надоели эти разговоры! Никто не спорит, это — ужасно несправедливо! Но сколько можно говорить об одном и том же?»
— Давай лучше попьем чайку, — вытирая слезы, предложила я.
— Что? Не нравятся такие разговоры? — язвительно спросил Олег Александрович. — Тебе бы только крыльями хлопать!
— Зачем ты так?
— Прости! Наверное, это лишнее. Я имел в виду твои эмоции, — миролюбиво сказал он. — Эмоции, Маргарита, тебя погубят.
Я промолчала. Излишняя эмоциональность — мое слабое место. Олег, как всегда, прав: эмоции меня погубят. Есть дом, работа, несколько близких людей; вот и все, что надо принимать близко к сердцу. Остальное… остальное надо пропускать через разум.
— Как обстоят дела с чаем? — спросил он, спустя некоторое время зайдя на кухню.
— Уже заварила.
— Надеюсь, не черный?
— Что ты! Я заварила липовый.
— Вот и хорошо! Нечего перед сном будоражиться!
Он взял большую чашку и налил бледно-желтый чай.
— А по поводу цунами вот что тебе скажу. Прежде чем куда-то ехать, надо хотя бы посмотреть на тектоническую карту. Так, на всякий случай.
— То есть?
— В районе Суматры происходит стык литосферных плит, — важно пояснил он.
— Каких плит? — от неожиданности я чуть не поперхнулась.
— Литосферных, — повторил Олег и заботливо постучал мне по спине. — Осторожней, так и подавиться можно.
— Слово незнакомое. Хотела спросить и нечаянно вздохнула.
— Да, пробелы в твоем образовании постоянно дают о себе знать.
Я опустила глаза и потянулась к чашке.
— Ничего удивительного! Я училась во французской спецшколе и в основном занималась языками.
Олег Александрович поморщился и заметил:
— Сначала человек должен получить специальность, затем учить языки.
Мне нечего было ответить, и я спросила:
— Значит, около Суматры плиты столкнулись?
— Что меня всегда раздражает, это твоя непоследовательность и торопливость!
Он встал и направился в ванную. Умывшись и тщательно почистив зубы, лег в постель и тут же заснул. Через некоторое время легла и я.
Перед глазами появилась волна. Казалось, ее черно-серая громада излучала мощный сгусток энергии. Волна подошла к одинокому берегу и поднялась до устрашающих размеров. Ее гребень закипел, и среди пенистых брызг мелькнула знакомая до боли фигура. Это была я!
Когда я проснулась, Олега Александровича дома не было. На кухне, прислонившись к холодильнику, стоял пакет с подарком. Развернув упаковку, я увидела большой блокнот в бархатной обложке. На первой странице значилось: «Дневник Риты Белых».
Намек понят! Не умывшись и не выпив традиционной чашки кофе, я написала:
«26 декабря, 13 часов.
Маргарита Владимировна Белых. 36 лет.
