Мы торжественно чокнулись, и на некоторое время в кабинете воцарилась тишина.
«Вот и встретились! — думала я. — Как там говорила Татьяна Леонидовна: «Поищем родственников Маргариты за границей!» Искали Лопухиных, а оказался Дмитрий Павлович Гагарин».
Я выпила шампанское и зажмурилась.
«Хорошо! Происходящее со мной похоже на мелодраму: два одиноких человека бредут по заснеженной Москве и натыкаются друг на друга. Они не расходятся в разные стороны, а ищут предлог для общения. Наконец решают вместе пообедать. Далее сюжет развивается стремительно: всплывает фамилия «Лопухина», затем — перстень! Перстень можно бы и не заметить, он маленький, к тому же прячется на мизинце. Но Судьбе было угодно, чтобы Дмитрий Павлович его заметил. Сопоставив увиденный перстень с содержимым шкатулки, он мысленно воскликнул: «Лопухина! Перстень Натали, пропавшая София!» Честное слово, как в кино!»
Я открыла глаза и весело посмотрела на Дмитрия Павловича.
— Мне кажется, я знаю вас всю жизнь! То, что вы сейчас рассказали, близко и понятно. Я слушала и думала: «Если раньше у меня и были сомнения, что по жизни нас ведет Судьба, то теперь их не осталось». Мы с вами встретились, и в уходящем году — это самое главное событие. Теперь у нас — семья! Я предлагаю выпить за день образования нашей семьи!
Дмитрий Павлович встал и подошел ко мне. Было видно, что он растроган.
— Спасибо, моя милая! — сказал он.
Шампанское ударило в голову, и мои глаза заблестели.
— Хотите, я прочитаю вам стихотворение?
— Хочу! — ответил Дмитрий Павлович и откинулся на спинку кресла. Его щеки порозовели, а глаза с одобрением смотрели на меня.
— Не буду читать классику, для нее есть другие дни. В эту ночь я прочитаю вам стихотворение Людмилы Татьяничевой:
— Чудно, чудно! — зааплодировал Дмитрий Павлович. — Чтобы хватило и на черный день! Хорошо сказано! Что ж, Мариночка, будем собирать радость.
Он еще раз наполнил бокалы и, посмотрев на часы, сказал:
— Когда я вернулся в Россию, стал покупать разные русские книги. Первое время читал их с утра до вечера. Мне хотелось насладиться языком, узнать о русской жизни, понять русских людей. Мне казалось, что книги знакомили меня с тем, что я уже давно чувствовал, но не до конца понимал. Затем наступило иное время. Я стал бродить по московским улицам и переулкам. На меня опускались воспоминания матери, и казалось, что она идет рядом и рассказывает о старой Москве. Я вглядывался в лица прохожих, замечал их угрюмость и озабоченность. Я спрашивал у них дорогу, и они с готовностью показывали, где находится тот или иной храм, дом, переулок. Чувствовалось, что они любят свой город. Далее наступил третий этап. Я слушал радио, смотрел новостные программы, читал центральные газеты. Мне хотелось понять, что происходит в стране. Сначала я заметил, что говорится одно, а делается другое. Затем стали происходить медленные позитивные изменения. На Западе заговорили о России с тревогой. Это был хороший симптом. Оглядываясь назад, теперь я понимаю, что последние десять лет мне постоянно приходилось учиться. Казалось, я спешил пожить за себя, за Натали, за своих родителей, умерших в чужой стране. Теперь, когда мне наконец-то удалось почувствовать себя русским, я встретил молодую женщину, которая является единственной наследницей и потомком моей матери княгини Екатерины Владимировны Лопухиной.
Дмитрий Павлович встал и поднял бокал.
— С Новым годом, моя хорошая, с новым счастьем!
Мы чокнулись и расцеловались.
Новый год наступил!
Оглядываясь назад, я понимаю: встреча Нового года, как никогда, была удачной. Сначала мы праздновали в кабинете Дмитрия Павловича, затем переместились на кухню. Там, за чашечкой кофе, и зашел разговор о наших предках.
— Что касается моей матери, — начал Дмитрий Павлович, — ее судьба была типичной для аристократки того времени: беззаботное детство, счастливая юность, замужество, рождение детей, эмиграция.
Он тяжело встал и добавил:
— А дальше — воспоминания и неослабевающая тоска. Вот так-то, голубушка. Я покажу тебе ее фотографию.
Дмитрий Павлович вышел и вскоре вернулся с небольшой фотографией.
— Этот снимок был сделан в Париже после моею рождения. Здесь маме около сорока.
Я посмотрела на фотографию и вздрогнула.
