Я опять уткнулась в футболку. Среди благоухающих ворсинок я себя чувствовала, как на летнем лугу: собственное дыхание казалось ласковым ветерком, а пряный запах парфюма походил на запах цветов.
— В этой головке, украшенной дивными светлыми волосами, прячется множество собственных мыслей, — тихо сказал Морис, наклонившись к моему уху.
Он раздвинул прядь волос и зашептал:
— Эти мысли хотят быть самостоятельными, но управляет ими одна старушка, мудрая и опытная. Она очень осторожна. Главной ее заботой являются мораль и нравственность. Да и как иначе! Молодая женщина так уязвима! Кто, как не сторож, может ее уберечь! А соблазны все ближе и ближе! Они не стоят на месте, они работают! Работают денно и нощно! Вот подготовили площадку, вот — распахали, вот — засеяли семена. Соблазны терпеливо ждут. Один росточек, другой, третий. Теперь уже можно не прятаться за словами, теперь надо действовать: быстро и решительно. Соблазны подхватывают свою жертву и окунают ее в океан страсти.
Я вздрогнула и невольно отстранилась от Мориса.
«Опять! Опять он проник в мою голову! Кто он на самом деле?»
Но Морис с хохотом подхватил меня под мышки и закружил вокруг себя.
— Мы испугались! — закричал он. — Помогите! Нам не знакомо слово «страсть», оно пугает нас! В нем столько дьявольских нюансов! Как страшно, ведь страсть может разрушить безгрешную Душу!
Морис двигался по дорожке и кружил меня, как вихрь. Моя юбка развевалась, волосы лезли в лицо, в голове стучало: «Страсть, страсть, страсть!»
— Ну как? Как теперь?
— Морис! — выдохнула я с нежностью.
— Девочка моя! Маришка!
Он опустил меня, в его глазах был вопрос: «Ты — моя?»
Я откинула голову и посмотрела на небо. Что я хотела увидеть в бледной синеве с серыми слоистыми облаками? Какой ожидала знак? Не знаю. Мое движение было непроизвольным.
Подняв голову, я беззвучно спросила: «Что это? Подарок или…»
И словно услышав мой вопрос, среди серой пелены появился просвет. Из него блеснул луч солнца и тут же исчез.
— Морис! — повторила я.
Его глаза напоминали водоворот: темная спираль неслась от края радужной оболочки и пропадала в зрачке. Зрачок походил на воронку, он затягивал, подчинял и лишал воли. Казалось, что загадочная, магнетическая сила подхватила мою душу и, вынув из тела, понесла ее в бездонный омут.
— Морис! — теперь уже простонала я, и этот стон был ему ответом.
Он почувствовал свою власть, почувствовал, что победил. Ни я, ни он не знали, сколько времени это будет длиться. Да это и не имело значения! Пусть миг, пусть месяц, пусть год. Для меня существовал только он, для него — только я. Он чувствовал себя мужчиной, я — женщиной. Женщиной, растворившейся в мужчине. И пусть я слаба и безвольна, полностью подчинена и опустошена. Такова цена за мгновения счастья.
С гребня волны я понеслась вниз, сначала ощущая только страх. Страх перед неведомой мощью, скоростью, напором. Бурлящая вода крутила, переворачивала, подбрасывала меня, и, оглохнув от ее рева, я вдруг почувствовала необыкновенную тишину. Страх пропал, я стала малой частью потока. Мощная энергия вдохнула новые силы, заставила почувствовать ее ритм и бесконечность Космоса. Передо мной проносились яркие звезды, меня касался жар пульсаров, свет и блаженство.
Раз за разом я переживала эти ощущения. Не успев отдышаться, я снова оказывалась на гребне волны и опять неслась вниз. За окном гостиницы, в которой мы остановились, по-прежнему шумел Париж, а в нашем номере пульсировало дыхание страсти.
Время от времени я приходила в себя и, всматриваясь в полумрак комнаты, думала:
«Вот оно — счастье! Сколько я буду пребывать в нем? День, неделю, год? Я чувствую непередаваемое единение со всем сущим, и это ощущение не сравнить ни с какими богатствами мира. Разве можно его приобрести за деньги? Разве оно имеет общее с тем, что называется «секс»? Тысячу раз — нет! Это чувство можно охарактеризовать как блаженство, как Божий дар, и достичь его без взаимной любви невозможно».
Я была уже не девочка и понимала, что счастье долгим не бывает. Я не ждала его конца, нет! Всей своей неизбалованной душой я наслаждалась им и благодарила Судьбу за неповторимые мгновения.
Мы провели в гостинице несколько дней. Ни у меня, ни у Мориса не было желания переехать в дедушкину квартиру. В ней жило прошлое Екатерины Владимировны, Натали, Дмитрия Павловича, а мы к нему не имели никакого отношения. Мы жили настоящим, и мне казалось, что оно может перерасти в наше будущее.
Однако Судьба распорядилась по-своему. Через три недели после встречи в Люксембургском саду Морис сделал мне предложение. Я с радостью согласилась и стала строить грандиозные планы. В них была я, Морис, наша любовь и наши дети. Я не задумывалась, где мы будем жить, вернусь ли я в лицей, останется ли Морис в туристическом бизнесе. Это было второстепенным. Главным было то, что мы любим друг друга!
Впоследствии я поняла, что подобные мысли себе может позволить неопытная молодежь. Солидные люди думают иначе.
