Интересно, она знает точно, что это я "проговорилась", или только делает вид? Да, ладно, какая разница!
- Ты обиделась на мою маленькую шутку? Она же совершенно безобидна, - Катрин едва не заскрежетала зубами. Да, хорошо ей досталось. Я даже не думала, что Олин воспримет это всерьез, - я быстро скрыла маску беззаботности и немного посерьезнела, - но настоящие тайны я никогда не выдаю.
- Допустим, - Катрин слегка прищурилась и сменила аргументы, - но ты ведь говорила, что знаешь, кто твой суженый. Вы уже даже обручились.
- Катрин, не уподобляйся Клоди. Неужели меня может волновать только брак? Не ты ли на прошлой неделе перечисляла Тирину другие варианты?
- А ты подслушивала за дверью? - в голосе у Катрин мелькнуло любопытство, как будто она и в самом деле хотела услышать мой ответ, но в душе, я была в этом уверена, "подруга" мечтала меня убить.
- Нет, что ты. Просто мы много общаемся с братом. У нас нет секретов друг от друга.
- О нашем визите к Ундине ты тоже сообщишь?
- Возможно, ты ведь так и не сказала, когда вы к ней собираетесь, но я не думаю, что это его заинтересует.
Катрин молчала, затем бросила на меня взгляд из-под прищуренных ресниц.
- Сегодня. В половину первого ночи. Если ты опоздаешь, мы не будем тебя ждать, - девушка махнула мне рукой и подошла к кавалерам, которые в разрез ее словам, действительно начинали скучать.
"Снова подойти к ним?" - я медленно облизала губы, раздумывая.
- Не стоит этого делать, почему бы тебе не вернуться в замок, да и ночью... - внутренний голос начал затихать, но я все равно сделала несколько шагов к дому, а потом резко остановилась: это не был внутренний голос. Что же это было?
До конца дня почти нечего необычного не произошло, (и, если бы не это "почти", я бы не пошла к Ундине: побег из замка может дорого стоить) но лицо Джензбурга, как будто, преследовало меня. Я видела его везде, и к вечеру, меня уже, то и дело, начинала бить дрожь, в преддверии нового видения.
Нужно было идти.
Гадалка могла если и не решить полностью мою проблему, то хотя бы сказать что-то, что натолкнуло бы на мысль. Все предыдущие клиенты уверяли: "Она мастер!" Один из плюсов - полная анонимность. Ундина приглашала людей по очереди. Никакие восклицания: "Мы лучшие подруги, у нас нет секретов друг от друга" ничего не меняли. А это означало, что мои тайны, так и останутся тайнами.
- Сеньор, вы меня вызывали? - массивная деревянная дверь распахнулась. На пороге появился невысокий человек в поношенной одежде
- Да, слушай внимательно. Сегодня ты кое-что должен сделать для меня...
Разговор был не долог. Вскоре дверь вновь отворилась. По длинному коридору, со стен которого смотрели, похожие одно на другое, лица, шел человек. На его лице было безразличие. Работа, которую давал ему сеньор, уже давно стала рутиной.
Аристократ стоял возле окна, в том же месте, где его оставил слуга. Темнота вокруг скрывала черты его лица, многочисленные морщины, которыми был усеян лоб и подбородок. Был виден только блеск в глазах и решимость в стальных глазах: он сделает это во чтобы то ни стало! Даже хорошо, что девчонка не послушалась, что будущее изменилось. Так гораздо проще, да и свидетели сгодятся!
Нас было четверо в тот вечер, если первый час ночи можно назвать вечером: я, Катрин Стефаль, Лиса Асперенса и Клавдия Шлиан. Столь позднее время объяснялось просто: нужно было подождать, пока все заснут. Родители всегда с предубеждением относились к разного рода гадалкам и предсказательницам. К тому же пребывали в уверенности, что у их детей не может быть от них тайн, а потому последние обязаны рассказать все, что им нагадали.
Крики: "Нельзя. Не сбудется!" не станут помехой на пути узнавания желаемого.
Что же заставило нас солгать и, пусть не на долго, но сбежать из дома? Катрин так и не удовлетворила мое любопытство, ответив:
- В девушке должна быть загадка.
Лиса и Клоди напротив были рады обсудить то, что их гложет.
Клавдию интересовало только одно: когда она выйдет замуж. Ее мать, которая, справедливости ради, отмечу, связала свою судьбу весьма удачно (простая крестьянка стала в одночасье баронессой, а это редкость в нашем мире), с детства прививала ей мысль, что это главная задача для каждой девушки. И Клоди не была против, нет. Она могла часами говорить о том, какой хорошей женой и матерью она станет. Вот только других тем для разговоров у нее не было. Это угнетало, заставляло кандидатов в мужья искать общества более веселых дам, таких как я, или Катрин. И сейчас Клавдия хотела только одного: узнать, когда появится тот - единственный.
