– Мам, повторяться не буду, но знай я такой счастливый. Прости, что не смогу поздравить тебя с днем рождения. Я привезу тебе подарок позже. Целую крепко. Дай Даше трубку. – Даша, закажи маме цветы от меня через курьера. Выбери время, когда она будет дома. 100 долларов лежат за нашей с тобой фотографией в рамке. Не подведи сестра. Целую.
Обговорив услышанное, и поделившись соображениями по поводу «кругосветки», родители как-то приуныли. С одной стороны они были очень рады за сына и гордились им, но встреча с ним откладывалась. Даша достала рамку с фотографией, вскрыла картон и увидела купюру, сложенную пополам. «Ну, партизан, ну конспиратор, больше четырех лет прошло, и ни слова не сказал о своем тайнике», – думала она, ставя рамку на место. «Маме букет я и так закажу от тебя, должен будешь, Робинзон. Это будет в воскресенье».
В апреле Дарья Андреевна отметила свой 50-ти летний Юбилей в кругу семьи. Она очень удивилась и обрадовалась, когда курьер принёс ей букет белых роз и коробку конфет «Чудный вечер», а в карточке было поздравление от Сергея.
– Как же это возможно? Он сейчас неизвестно в каких широтах, – говорила она радостно.
– Мамочка, на дворе 21 век! Не забывай об этом, – сказала Даша, глядя на отца.
После Юбилея, она собралась уходить на пенсию, стаж позволял, но её уговорили остаться хотя бы на год, и она дала согласие. Работать с каждым годом становилось труднее, и не физически, а морально. Привыкшая делать свое дело на совесть, она очень переживала такие моменты как отсутствие лекарств, скудные обеды. В такие моменты она чувствовала себя виноватой во всем, что происходит в отделении.
Серёжа вернулся в середине июля и прилетел домой 20 числа уже курсантом 4 курса. Даша перешла на третий курс и между делом заработала с Бетти несколько дипломов и медалей. Ни первый год подряд, они две недели проводили на турбазах Горного Алтая и области, не исключением стал и нынешний. К приезду студентов, вернулись из Питера Костя с семьей и они уже отдыхали две недели большой семьей. Были выезды на природу, рыбалку. Когда молодежь с удочками кормила комаров на рыбалке, бабушка с внуками ходили в зоопарк, цирк, на аттракционы. Отношения с родителями Оли и семьей Кости наладились. Теперь у Оли была своя квартира в Питере, о чём имелись документы. Правда, жили они три недели у родителей. Отец Оли честно признался, что специально не завозил мебель, оставляя это на усмотрение дочери. Сказать, что Сергей был доволен «кругосветкой» – это ничего не сказать. Он хранил в памяти мельчайшие подробности похода, и при первой возможности рассказывал об этом. Время пролетело незаметно, и предстояла опять разлука на год. Дарья Андреевна с мужем постепенно привыкали к такому повороту судьбы, уже не так тяжело переносили разлуку, и, не успев проводить гостей, они уже ждали их приезда. Их спасало присутствие Даши, она жила вместе с родителями и училась здесь же. В свои 19 лет речи о замужестве не заводила, пропадала в университете, и каждые выходные были заняты выставками собак то в качестве участника, то в качестве зрителя. Они с Бетти умудрились объехать не только свою область, но и соседние с такими, же любителями собак.
Весной 2006 года, проводя внеплановую, экстренную операцию, которая длилась более двух часов, Дарья Андреевна после обычных слов «всем спасибо», потеряла сознание. Десять дней реанимации и диагноз: «Геморрагический инсульт». Отец сообщил сыновьям о случившемся только тогда, когда жену перевели в отделение. Оба прилетели в один день. Дарья Андреевна лежала одна в двухместной палате, и ребята дежурили по очереди. Особой необходимости в этом не было, но ребята сами решили не оставлять маму, а доктор не возражал. Они рассказывали о своих делах, успехах, о доме, помогали ей с обедом, приносили фрукты и сладости, а первые ночные дежурства вспоминали детство и юность, пока мама не засыпала. Дарья Андреевна сама была врачом и знала два варианта исхода своей болезни, поэтому на седьмой день пребывания в отделении, во время обхода, она поговорила с врачом на чистоту.
– Скажи честно, мне стоит отправлять детей к месту службы или пусть задержаться ещё. Какой прогноз?
– На этот раз кажется, пронесло. По всем срокам рецидива быть не должно. Но, ты, же знаешь, не должно и не будет – разные вещи. Мы сделали МРТ, обнаружили аневризму и она в таком месте…
– Не продолжай. Я оперироваться не буду. Трепанация черепа может не дать шанса на положительный исход. Что ты предлагаешь?
– Будем лечиться консервативно, но долго, и реабилитация займет, ни один месяц. Функции будут восстанавливаться очень медленно, нужно время. Наберись терпения.
– Спасибо. Мне было важно услышать это. Ты ничего не скрываешь?
– Барышева, ты спросила, я ответил. Ты главное не хандри. Оперировать ты вряд ли сможешь, а в поликлинике на приёме можешь поработать месяцев через 5-6.
– Ты с ума сошёл? Я лучше на пенсию пойду.
