начало. Она взяла скальпель, сделала разрез, мальчик лежал спокойно. Аккуратно, насколько это было возможно, подбиралась к ненавистному отростку. Вся работа шла, как будто на автоматизме. Словно в операционной звучали слова: «тампон, зажим, салфетку, еще тампон».
– Вот он, родной, попался, – она опустила отросток в банку. Ну не успел навредить, извини. Садись Валя пиши, я сама теперь справлюсь.
– Тетя Даша, а что такое аппендицит? – спросил тихонько Митя.
– Ты знаешь, Митя, сколько метров составляет наш кишечник? И вот в нём есть хитрый участок, который как бутылка – впускает всё, но не выпускает, – отвечала Дарья Андреевна, продолжая работать.
– Реанимация подъехала, идут, – доложил муж фельдшера.
Вошли два доктора, сняв верхнюю одежду и надев маски и перчатки, подошли к столу.
– Посмотрите, доктор, – говорила Дарья Андреевна, снимая салфетку с операционного поля. Буду заканчивать.
– Митя, ты не бойся, не переживай, доктора посмотрят, и я буду продолжать. Считай, мы победили. Потерпи, мне совсем немного осталось, а то, что холодно – это хорошо, температура падает. Гадость мы с твоей помощью убрали, теперь всё будет в норме. Швы скоро снимут, и будешь ты опять бегать и прыгать, – продолжала она, накладывая швы и оставляя дренаж.
Хирург, наблюдающий за ее работой, сказал:
– Такое в моей практике впервые.
– Какие Ваши годы. Но лучше не сталкиваться, когда это ребёнок. Операция закончена 14:35. Сорок пять минут. Дренаж лучше оставить на пару дней. Извините. Привычка. Это Вы сами решите. – Ира, дай мягкое, чистое полотенце. Положи его на салфетку и надень на него трусики и штаны, замени футболку, он пропотел. В больницу везите в шапке и одеяле, прихвати вещи для него, тапочки. – Ему бы вколоть, что-нибудь для сна, – обратилась она к анестезиологу. Парень измучился болью.
Она сняла перчатки, маску, халат и шапочку, бросив их в таз, собрала свой чемодан и села писать объяснительную. Ирина готовилась в дорогу.
– Как Вы вообще рискнули? – спросил хирург.
– А как бы вы поступили на моём месте? Приехали, поняли, что времени нет и стали ждать? Какие Ваши действия? Молчите? Это, что-то вместо журнала, объяснительную я дописываю, и не забудьте банку, там доказательство.
Едва она поставила число и подпись, как почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу, в ушах начинается звон, и озноб волной накрыл всё её тело. Она закрыла глаза.
– Вам плохо? – спросил один из приехавших докторов, надевая ей на руку манжету и измеряя давление. – Как Вы снимаете криз? – спросил анестезиолог, снимая манжету и открывая свой чемодан. – У неё давление 190/130.
– Внутривенно, медленно диазепам, – дрожащим от озноба голосом, ответила Барышева.
Секундная манипуляция врача и голова становилась ясной, пропадал шум в ушах.
– Везите мальчика, мы справимся. После инсульта, у меня стойкая боязнь «станка». Вот чего я боялась больше всего – не успеть.
– Давление 150/ 100. Как Вы себя чувствуете?
– Со мной будет все хорошо. Там есть мой номер телефона, позвоните после смены.
Оба доктора ждали погрузки Дмитрия и переговаривались.
– Мужественная тётка. Сама чуть Богу душу не отдала, но как держится. Вот, что значит старая школа.
– Мужественная женщина, а не тётка. У неё, как минимум, 25 лет стажа. Ты видел, как она работает? А вместо благодарности – затаскают. Ты не догоняешь, что она закончила всё сама, чтобы не подставлять нас под удар?
Неотложка уехала, напряженность в доме спала и Дарья Андреевна собралась домой, но сил подняться не было. Фельдшер позвала мужа. Они с отцом Мити, скрестив руки, перенесли её домой. Оставив чемодан в прихожей, фельдшер уложила Дарью Андреевну в кровать, измерила ей давление и успокоилась.
– Вы идите, я сейчас усну, а проснусь другим человеком.
Бетти чувствовала, что хозяйке нужна её помощь. Собака прилегла на кровать рядом с ней, и положила свою голову ей на грудь.
– Все обойдётся, девочка моя, все обойдётся, – говорила она, засыпая.
– Давай дождёмся кого-нибудь, нельзя её одну оставлять, – говорила фельдшер мужу. – Иди на кухню, а я с ней посижу.
Андрей Иванович в это время уже проехал половину пути по дороге домой. Видимость была очень плохая, только фары редких, встречных машин просматривались сквозь снежную пелену и не давали слететь с трассы. Он загнал машину в гараж и через него прошел в дом, минуя двор. Сердце сжалось, когда он заметил в прихожей «тревожный» чемодан жены, а Бетти не выбежала ему навстречу. Он увидел фельдшера и незнакомого мужчину в дверях кухни.
– Дарья Андреевна сейчас спит. Было высокое давление. Сидим, ждём кого-нибудь. Это мой муж Иван. Собака рядом с хозяйкой.
– А что спровоцировало давление? Что ей кололи? Она сама Вас вызвала? – задавал вопросы Туманов, снимая верхнюю одежду.
– Это ни она нас, а мы её. У соседского мальчика был острый аппендикс. – Она рассказала обо всём, что произошло в доме по соседству.
– Господи, что она творит? Оперировать дома – её соседи по судам затаскают.
– Не волнуйтесь так, она мальчика спасла, родители расписку написали, два доктора свидетели. Она у Вас молодец. Мы пойдём.
