– Как же я по тебе скучал, – целуя Наташу, говорил он. Я прочёл все твои письма, взял отпуск и прилетел. Я люблю тебя. Примешь?
– Приму. Я очень тебя люблю.
Сон в эту ночь отменялся…
Приняв душ, Сергей подошёл к детской кроватке, разглядывая малыша в неярком свете ночника. Прошёл в прихожую и вернулся с мягкой игрушкой. Это был небольшой медвежонок в тельняшке. Он посадил игрушку в угол кроватки со словами: «мы вернулись».
– Ты голоден? – спросила Наташа. Шесть часов перелёта, надо перекусить.
– Почти восемь.
– Тем более. Я ставлю чайник и сделаю бутерброды.
– Наташа, ничего, что я в таком виде?
– В таком виде ты мне больше нравишься.
Сергей достал из кармана джинсов коробочку, стал перед Наташей на колено, открыл коробочку и, держа её на ладони, произнес:
– Будь моей женой, Наташка. Я тебя очень люблю.
– Я согласна, – ответила она и на глазах появились слёзы.
– Ты, что родная? Присядь, чего расстроилась? Я буду любить твоего, нашего сына, как люблю его мать.
– А он и есть наш с тобой сын. Как же мне хотелось сказать тебе это раньше, но я мечтала, чтобы ты полюбил меня не из-за ребёнка, а просто полюбил. Никто не знает кто его отец, ты первый.
– Господи! Какой же я тупой. Ведь мог сложить два и два. Родная моя, любимая, прости меня глупого, слепого, – поднимаясь с колена и обнимая Наташу, говорил Сергей.
– Я сама виновата. Ты хороший, ты самый лучший, – утирая слёзы, говорила Наташа.
Они подошли к кроватке сына, который мирно посапывал, лежа на боку.
– На кого он похож?
– На себя. Утром разглядишь, а теперь иди к столу. С такими новостями, да с пустым желудком, от тебя никакого толка не будет.
– Я сейчас не совсем понял, мне в какой последовательности выполнять Ваши приказы: еда – толк, или толк – еда.
– В начале еда. Шутить он вздумал в два часа ночи, а мне завтра на работу.
– Тогда расскажи, как вы без меня жили. Рассказывай всё.
– У меня до сих пор сердце щемит, когда я вспоминаю, как мы с тобой расстались. Какая я была глупая, ты ушёл, а я проревела весь день. Как ты понимаешь, поддержки со стороны мамы я не нашла. «Я тебе всегда говорила, что Туманов тебе не пара. Ничего не имею против него самого, но его профессия перевешивает все его плюсы и в результате, получаем даже не ноль, а минус», – говорила она мне. Вечером пришла Даша проститься и рассказала о твоём настроении, подавленности. Мне бы позвонить, но не могла, вспомнив свою истерику. Утром ты уехал, а меня увезли на дачу спасать от депрессии. Утешали, убеждали, пока я не сказала, что сама тебя прогнала. Через месяц узнала, что беременная, скрывала это столько, сколько позволяло самочувствие. Были расспросы, допросы, уговоры, но я сказала, что ребёнка сохраню, буду рожать. Отец ребёнка, случайная связь и с тобой я рассталась потому, что изменила. Поверили или сделали вид, что поверили, но тему эту больше не поднимали, а мне стало легче, у меня появился смысл в жизни. Я стала спокойнее, переносила разлуку уже не так тяжело, но для себя решила: если я, кому и открою свою тайну, то только тебе. Андрейка родился в апреле, в июне получила диплом, вышла на работу, а мама осталась с внуком. С тех пор она считает, что воспитание внука её заслуга и без неё я бы не справилась. Я очень ей благодарна за помощь, но я лишилась самостоятельности, всё делаю не так. Я забрала Андрейку, и мы вернулись сюда. Теперь она приходит по утрам – я ухожу на работу, я возвращаюсь – она уходит. В мои выходные, у неё тоже выходной. Обороты сбавила, но обижается. С какой радостью я летела к Даше на свадьбу, зная, что ты будешь там. За год ты очень изменился и не только внешне, но я не смогла сказать о сыне, обстановка была не та – свадьба, суматоха, все на бегу. Мне нужен был вот такой повод или близкий к нему. Из нашей переписки, я знала, что ты приедешь, оставалось только ждать. У меня будет к тебе одна просьба – не воспринимай слова моей мамы буквально. Я дала согласие, буду твоей женой, и никто меня в этом теперь не переубедит. Обещаешь?
– Обещаю. Я буду предельно вежлив, но от предложения не откажусь, а теперь поспи немного.
Наташа уснула в его объятьях. Сергей всё время думал о Наташе и сыне, и если к статусу жениха он уже привык, то быть отцом годовалого малыша и радовало, и тревожило. Зная, мягко говоря, крутой характер Людмилы Георгиевны, которая была его классным руководителем последние два года в школе, он слабо представлял, что вне школы она была другой. А если учесть, что это было почти восемь лет назад, её характер мог измениться только в худшую сторону. «Досталось же ей, – подумал он. – Когда это всё началось? На даче, ей исполнялось 14. Тогда я в первый раз обратил на неё внимание. Скромная, симпатичная, умная, но я всегда считал её ребёнком. А теперь этот ребёнок подарил мне сына. Она всего на два года моложе меня. Не учись я так далеко и, видя её чаще, может, сообразил быстрее, что она моя судьба, моё счастье». – Он перебирал в памяти все события с участием Наташи.
