— Один человек не может решать судьбу всей цивилизации. Слишком разные масштабы. Не нагнетайте страстей, курфюрст.
— Один человек — не может, — согласился Баренц. — Один нечеловек — может! Двадцать лет назад на побережье Балтийского моря произошел бой между группой интрасенсов — тогда Служба безопасности не преследовала их, а, наоборот, привлекала к работе — и одним мощным оператором реальности, который владел энергиями уровня всей земной цивилизации.
— Это легенда.
— Это исторический факт. Тогда нам удалось ограничить свободу этого человека… ставшего магом в результате получения огромного массива информации маатан. В настоящий момент этот… гм-гм, человек снова на свободе, и, по моим данным, именно он управляет процессом свертки эйнсофа.
— Бред! Откуда вы все это берете?
— Мои друзья пытаются остановить его. Если вы подключите к этой проблеме аппарат Совета, все вместе мы ее решим. Но прежде изучите материал. Вы многое поймете.
— Я уже понял. Вас действительно надо изолировать, курфюрст, вы опасный человек.
Баренц качнул головой.
— Жаль. Я думал, вы прислушаетесь к моим словам. Но вы доверяете другим советчикам. Кто они, если не секрет?
— Мои заместители, — усмехнулся Громов. — Я и в самом деле им доверяю. Директору Службы безопасности. Советникам.
— Кто же из них так негативно охарактеризовал меня?
— Какое это имеет значение? Разве вы не являетесь другом бывшего аналитика Службы Игната Ромашина? Разве вы не встречались с Аристархом Железовским, интрасенсом и руководителем Сопротивления, объявленным в розыск?
Баренц остался невозмутим.
— Это мои друзья, не отрицаю.
— Вот видите? Я все знаю. Так что ваш интенсионал о какой-то там… йихаллах мне не нужен. Идите, сдавайте дела, вы освобождены от занимаемой должности. Советую вам добровольно явиться в Службу и все рассказать. Это облегчит вашу участь.
— Благодарю за совет, — поклонился Баренц. — Я все же рискну прислать вам кое-какие материалы, надеюсь, они вас позабавят, координатор. — Он пошел к двери, оглянулся. — Кстати, Ордену и всей нынешней системе власти жить осталось недолго. Джинн выпущен из бутылки, и его уже не остановить.
— Какой джинн? А-а… догадываюсь, вы имеете в виду того человека, то есть нечеловека Даниила Шаламова?
Баренц рассмеялся.
— Вы действительно многое знаете. Не удивлюсь, если вы контактируете с Шаламовым. А имел в виду я другого «джинна» — либеро. Цивилизацию погубит так называемая «абсолютная свобода личности». Либеро, охотники за людьми — всего лишь ее режущий инструмент и одновременно могильщик. Будьте здоровы, координатор.
Громов не ответил, глубоко задумавшись.
В коридоре к Баренцу сразу же подошли два офицера Службы безопасности, капрал и полковник, козырнули.
— Прошу прощения, курфюрст, — сказал полковник. — Вам придется пройти с нами.
— По какому поводу? — осведомился Баренц, мысленно связываясь со своей охраной; в здание ВКС личные телохранители чиновников любого ранга не допускались, и охрана комиссара Сопротивления ждала его в зале метро.
— Мы уполномочены доставить вас в отдел дознания Службы. Вот постановление на ваш арест. — Офицер небрежно махнул красным квадратиком с вытесненной на нем фамилией верховного комиссара Сопротивления. — Все вопросы — к начальству.
— А если я вызову координатора?
— Вам это не поможет. Координатор сам дал распоряжение заключить вас под стражу.
«Кто же доложил ему обо мне? — подумал Баренц хладнокровно. — Что я — комиссар, знают только пять человек: Ромашин, Хан, Железовский, Соломон и Маттер. Неужели они все-таки сломали Маттера? Или он добровольно дал показания, вымаливая жизнь?»
— Надеюсь, вы не станете сопротивляться? — улыбнулся полковник снисходительно.
«Мы на подходе, — сообщил по рации командир обоймы телохранителей. — Задержите их на три минуты».
— Мне хотелось бы предупредить о моем аресте координатора.
— Повторяю, он сам поставил вопрос о вашем задержании.
— И тем не менее я хочу в этом убедиться. — Баренц повернулся к служителям закона спиной, шагнул к двери Громова.
Что-то прошумело сзади, как ветерок.
Он обернулся.
Полковник и капрал, взявшийся за кобуру табельного «универсала» на поясе, находились в состоянии странного ступора, широко раскрыв глаза, будто играли в известную детскую игру «замри на месте». А рядом с ними стоял неизвестно откуда взявшийся молодой человек в стандартном унике, высокий, широкоплечий, ощутимо сильный, широкоскулый, сероглазый, похожий на Аристарха Железовского. В глазах его прыгали веселые искорки, на лице застыло неуловимо знакомое выражение, принадлежащее какому-то другому человеку, которого Баренц знал. Но додумать эту мысль он не успел.
— Я Дар Железвич, — сказал молодой человек глубоким бархатным баритоном, — праправнук Аристарха Железовского. Увидел вас случайно при выходе из метро и решил подождать. У вас проблемы?
В коридоре показались трое спешащих парней — обойма телохранителей Баренца, сумевшая проникнуть внутрь здания Совета.
