-Да, желаем, - порадовалась я такой удаче и приземлилась в кресло и указывая Лоле на соседнее. Та не стала скромничать, раз уж мы с местью, устроилась поудобнее и принялась ждать.
Чай по приказу Сорела принесли очень быстро, хоть эти несколько минут дались управляющему очень тяжело, ведь мы все это время молчали и просто оглядывались. Очень хорошо, что согласились на чай, разбивать здесь было решительно нечего. Вот такие спартанские условия: кровать, стол, шкаф и пара кресел, никаких безделушек и украшений.
-Вот и чай, - мой энтузиазм немного напугал Сорела.
Переглянувшись с Лолой, мы выпили принесённый напиток и, встав с размаху, запустили свои чашки в камин. Карл проводил погибший фарфор ошарашенным взглядом и вопросительно уставился на нас. Но Лола решила, что этого мало за её испорченное настроение и, вырвав так сегодня и непрочитанную газету, разорвала её на кусочки и отправила следом за посудой в камин. Отряхнув руки она, вполне успокоившись, гордо удалилась.
-И что это было?
-Избавление от стресса.
-Это очень дорогой фарфор, - показал он на осколки.
-Тебе что дороже, пара чашек или расположение Лолы?
-По-моему ответ очевиден!
-Тогда не задавай глупые вопросы.
Оставив его переваривать произошедшее, ушла вслед за Лолой, у нас ещё дел невпроворот.
Дел оказалось и, правда невпроворот, причём не, только в этот вечер, но и в последующие дни. Что-то было просто рутиной, а были и совсем из ряда вон выходящие события.
Я продолжала упорно заниматься верховой ездой, боясь ударить в грязь лицом перед гостями Лебрена. В результате узнала, что знать, как сидеть на лошади и ездить на ней - это разные вещи, особенно если ты делал это в последний раз лет так пять назад, особо сильно мне напоминала об этом моя спина и пятая точка. Во время этих занятий очень выручал настой Матушки Эммы, которая окончательно приняла меня под своё крыло и постоянно пыталась подкормить чем-нибудь вкусненьким и калорийным. Теперь к ежедневным урокам прибавился обязательный ритуал вечернего чаепития, к которому я пристрастила и Лолу. В компанию она вписалась отлично и даже подружилась с девушками, которые работают на кухне. Те в свою очередь первое время очень робели перед маркизой, но после парочки бородатых анекдотов в моем исполнении стали относиться ко всему гораздо проще, да и, видя свойское обращение с Лолой, совсем успокоились. Хоть моей подруге и нравилась большая женская компания она с неохотой тратила время на чаепития, так как жаждала знаний гораздо больше чем общения.
Уроки, к слову сказать, были очень продуктивными как для Лолы, так и для меня. Кстати, первый опыт самостоятельного выведения букв у Лолы удался куда удачней, чем мне. Она даже не испачкалась, а вот мне пришлось сходить на поклон к Матушке, попросить чего-нибудь совсем уж ядрёного для того чтобы привести руки в божеский вид. Вышло плохо и теперь помимо бурого пятна на лице у меня были чёрные пальцы, что придавало мне особое "очарование".
Но было нечто, что сильно выбивало меня из колеи, это замеченная мной слежка. Каждая прогулка сопровождалась нервным напряжением, сковывавшим меня из-за пристального взгляда, который я чувствовала всем телом. Выяснив на собственном опыте, что быть мишенью очень неприятно, пыталась избегать оказываться одна, причём не только вне поместья, но и в доме тоже. Слежка появилась после нападения или я просто раньше её не замечала, пока не стала оглядываться. Теперь озираться приходилось везде, где я появлялась, сложно оставаться спокойной, когда кто-то целенаправленно ведёт охоту за твоей тушкой. Но я ни разу так и ни кого и не увидела, только холодное ощущение преследования и зуд между лопаток. Была крайне тяжело на чем-то сосредоточиться, когда все время нервно дёргаешься и ждёшь удара в спину, в итоге я практически поселилась у Матушки Эммы, здесь мне было уютно. Я даже перестала посещать столь любимый мною сад, так как там, на мой взгляд, я была наиболее уязвима. Моя нервозность не осталась незамеченной обитателями дома и первой не выдержала Лола, как всегда больше всех за меня переживающая.
Заставив сесть меня на диванчик и нависнув надо мной, упёрла руки в бока и пристально меня, разглядывая, ждала, когда я заговорю. Вот чего я как раз не хотела, так это пугать своей манией преследования её, но не вышло она же мен я за версту чувствует.
-Я просто очень нервничаю. Это, наверное, после ограбления, - попыталась оправдаться я.
Мне не поверили. И храбриться больше не получалось.
-Мне страшно, - признала я. - Очень страшно, потому что возможно все это не случайность. И теперь я боюсь.
